Диего - Джинджер Талбот

равно это в миллион раз лучше, чем было, когда меня только доставили к нему. Последние несколько дней Диего проводит большую часть времени здесь, со мной. Он постоянно просит испечь что-нибудь для него, просит приготовить его любимые блюда. Клаудио и Рокко следуют приказу Диего, относясь ко мне с неохотным уважением. Рокко не разглядывает меня и не пялится, как раньше. И хотя Клаудио по-прежнему угрюмый придурок, он съедает все, что я готовлю, и несколько раз просит добавки.

Знаю, что Диего испытывает ко мне искренние чувства. Знаю, что он будет бороться, чтобы удержать меня, и знаю, что он умен и мыслит стратегически, и, возможно, даже сможет придумать что-то, что соблазнит Анджело и заставит отказаться от меня навсегда.

Но почему я сейчас задыхаюсь от обреченности?

Из кухни доносятся голоса, и я задерживаю дыхание, стоя совершенно неподвижно, чтобы подслушать. Это Диего.

— Если я не вернусь, забирай Донату и следуй плану, — на меня словно ведро ледяной воды вылили.

— Понял, — ворчит Клаудио.

Какому плану? И что он имел в виду, говоря «если я не вернусь»? Куда он направляется?

Но они замолкают. Я хочу закричать. Мне так надоело, что меня держат в неведении, когда мое будущее зависит от секретов, которые он от меня скрывает.

Он собирается сделать что-то опасное сегодня? Значит ли это, что я могу больше никогда его не увидеть? Они больше не разговаривают, я только слышу, как что-то звякает и дребезжит. Я так зла, что на несколько минут возвращаюсь в спальню, чтобы успокоиться, а потом иду на кухню.

Там находятся Клаудио, Рокко и Кармело. Кармело никогда раньше не был на конспиративной квартире. Почему он здесь? Почему все так рано проснулись?

У меня плохо получается скрывать свои чувства от Диего, но в этот раз он слишком отвлечен, чтобы заметить, что я расстроена.

— Тебе придется самой приготовить кофе, мне нужно бежать, — бормочет он, когда я вхожу.

— Ты разрешаешь мне самой приготовить кофе? Звучит жестоко, — стараюсь ответить непринужденно.

— У меня есть работа. Я вернусь позже, — говорит он. Затем, к моему удивлению, он наклоняется и слегка целует меня в губы. На глазах у Клаудио, Рокко и Кармело. Он никогда не делал этого раньше.

Он смотрит мне в глаза, его брови сходятся на переносице.

— С тобой все будет в порядке.

Думаю, эти слова не только для меня, но и для того, чтобы дать понять мужчинам, что я важна для него. Он делает это на случай, если его больше не будет рядом, чтобы защитить меня.

Сердце болезненно сжимается в груди. Это его способ попрощаться?

— Что-то не так. Скажи мне, — требую я. Затем смотрю на парней, — пожалуйста, — добавляю, потому что нельзя, чтобы они подумали, что я отдаю приказы их боссу.

— Нет времени, — резко говорит он, избегая моего взгляда, и вместе с Рокко и Кармело спешит к двери.

— Что происходит? Диего, не уходи, не сказав мне, я должна знать! — кричу я. Пытаюсь броситься за ним, но Клаудио хватает меня и прижимает к себе. Пинаю его по голеням и царапаю руки, а он не говорит ничего жестокого в ответ. Это уже само по себе настораживает.

Наконец, он отпускает меня и разворачивает лицом к себе.

— Угомонись, блядь, или мне придется запереть тебя в твоей комнате.

— Куда он пошел? — умоляю я. — Просто скажи мне, ради Бога.

— Не могу.

— Я ненавижу тебя, — яростно говорю я.

Он выглядит озадаченным.

— Ты действительно думаешь, что мне не все равно? Я думал, ты умная.

— Сдохни уже, Клаудио.

Он просто пожимает плечами с усталым безразличием.

— Я сделаю кофе. Иди, приготовь что-нибудь, чтобы не маячить тут и не раздражать меня до усрачки. Или можешь сидеть в своей комнате и пялиться в стену. В любом случае, мне плевать.

Энергия тугим клубком скручивается внутри меня, желая вырваться наружу, но я направляюсь к шкафчикам и начинаю доставать ингредиенты для блинчиков. Клаудио умнее, чем кажется: он дает мне задание, чтобы я хоть немного отвлеклась. Он также безумно предан Диего; из него получился бы хороший лейтенант, если бы он только научился вести себя как нормальный человек, а не как бешеная росомаха, которая с огромным трудом воздерживается от укуса.

Мы как раз заканчиваем завтракать, когда раздается стук во входную дверь. Клаудио хмурится и идет в гостиную, проверяя монитор системы безопасности, установленный на стене. Сердце замирает в груди, когда я вижу видео, которое он смотрит.

Это Джонни и Сара.

Клаудио нажимает кнопки на панели сигнализации. Затем снимает с пояса пистолет и открывает дверь. Он направляет пистолет прямо на Джонни и отходит в сторону, чтобы пустить их.

Они входят в маленькую гостиную. Сара смотрит на мою руку, все еще перебинтованную после огнестрельного ранения.

— Что Диего с тобой сделал? — спрашивает она.

— Вообще-то, ничего. Думаю, это были русские. Что ты здесь делаешь? Имею в виду, я так рада тебя видеть, но я просто сбита с толку, — я в замешательстве. Я на седьмом небе от счастья, что вижу Сару, но Джонни всегда вызывал у меня неприязнь. Я ему не доверяю.

— Это ты дала ей телефон. Я видел, как ты разговаривала с ней в клубе, — говорит Клаудио, когда Сара встает рядом со мной. Ага. Он действительно намного умнее, чем думают другие.

Сара, словно защищаясь, прижимает к себе сумочку, как будто это может уберечь ее от гнева Клаудио. Или от его пуль.

Клаудио бросает взгляд на Джонни.

— Как ты нашел это место?

— Диего дал мне адрес.

— Нет, блядь, он точно этого не делал, — огрызается Клаудио. — Я знаю всех, кому известно об этом месте, и ты не в их числе. Если мне придется спросить снова, я сперва прострелю тебе коленную чашечку. Доната, иди в свою комнату.

— Черта с два! — яростно восклицаю я. Он что, серьезно? «Доната, иди и запрись, хотя у тебя наконец-то появился шанс сбежать».

Сара одним быстрым движением достает шприц — который прятала за сумочкой — и вонзает его Клаудио в бок. Он издает яростный вопль, и его палец надавливает на спусковой крючок, но он уже шатается. Джонни едва успевает увернуться от двух выстрелов, а затем Клаудио с тяжелым стуком падает на пол. Джонни быстро выхватывает у Клаудио пистолет.

— Мы идем в полицию, — сообщает Сара. — Это единственный способ обезопасить тебя от этих ублюдков. Мне очень жаль, Доната, я умоляла отца помочь тебе, но он все время твердил, что мы не можем вмешиваться в семейные дела. Я