Костя - Джинджер Талбот

— У меня есть идея получше, — говорит Диего. — Мы можем просто уведомить Совет. Они сами проведут расследование, выполнят собственные тесты.

— Зачем тебе это? — голос Джоуи — один вопль страдания. — Это не их дело!

Клаудио подходит и смотрит на Джоуи с холодным аналитическим любопытством, как будто изучает какое-то насекомое.

— Все эти годы люди целовали твое кольцо и обсирались, стоило тебе косо посмотреть. Надо отдать должное, у тебя, блядь, стальные яйца.

— Так все-таки, какова его история? — Диего с презрением смотрит на Джоуи. — Ты выяснил, кем он был на самом деле?

Джоуи, с безумными глазами, вскакивает, игнорируя направленные на него стволы.

— Я Джоуи, блядь, Эспозито! — бушует он. Клаудио бьет его по голове, и тот падает обратно на диван.

— Не знаю, — отвечаю Диего. — Не уверен, что мы вообще сможем это выяснить, спустя столько времени. Но кем бы ни был тот парень, приехавший подростком в Америку пятьдесят лет назад, он не был Эспозито. Тогда было куда проще создать новую личность. Пока он был в Америке, его сообщники на Сицилии убили всю семью Эспозито. Затем этот мошенник, этот человек, называющий себя Джоуи Эспозито, вернулся и убил своих сообщников, чтобы те уже никогда не проболтались. И улетел в Америку, придумав эту трагическую историю о том, что он никогда не вернется на Сицилию, потому что это слишком болезненно. А правда заключалась в том, что он не осмелился снова появиться на родной земле, опасаясь, что кто-нибудь там увидит его и поймет, что он не тот, за кого себя выдает.

— Это полная чушь! — хнычет Джоуи. Но я проткнул раздутый шар его самоуверенности, и он буквально сдулся на наших глазах. Ведь вся эта самоуверенность зиждилась на фальшивой личности. Он похож на Волшебника из страны Оз, когда раздвигают занавес. В глазах блестят слезы, и он отчаянно моргает, сгорбив плечи.

— Совет принял тебя с распростертыми объятиями, — с упреком говорит Диего, — основываясь на лжи. Черт, ты даже женился на дочери одного из них. Стал отцом его внуков. Но ты не был из какой-нибудь богатой, знатной семьи, стоявшей у истоков Black Hand. Кем ты был? Уличной крысой, увидевшей возможность? Одной из их мелких сошек?

Джоуи смотрит на него снизу вверх, его лицо искажено страданием, но не произносит ни слова.

— Даю тебе выбор, — обращаюсь к Джоуи. — Я могу раскрыть правду о тебе Совету, они проведут расследование и подтвердят мои слова. Твое наследие будет уничтожено. Ты станешь посмешищем. Твои дети будут опозорены, как и внуки. Или ты можешь уйти в сиянии славы и умереть героем. Отправь сообщение Совету, скажи, что ты поймал Тиберио на краже из общака. Затем вызови Тиберио к себе домой, а мы позаботимся об остальном. Разыграем все так, будто ты и твои люди погибли в борьбе с Тиберио.

Взгляд Джоуи нервно перескакивает на Диего.

— У меня есть деньги, — скулит он. — Убейте Костю и сохраните это в секрете, и я сделаю вас всех богаче, чем вы когда-либо мечтали. Вы можете получить все, что захотите. Черт, я позволю тебе, Диего, заменить Тиберио. Ты станешь чикагским боссом.

— Вообще-то, думаю, из Клаудио получился бы отличный босс, — говорю я, — а Диего я вижу на твоем месте в Совете.

— Я? Чикагский босс? — Клаудио выглядит шокированным. — Господи, это же дохуища бумажной волокиты. Рокко, давай ты.

— Не-а, им всегда нужен кто-то респектабельный. Женатик или, по крайней мере, тот, кто хочет жениться, — Рокко презрительно кривится. — На земле нет женщины, рядом с которой я мог бы находиться больше часа без желания потушить в ней свет.

— Заткнитесь все, — огрызается Диего. — Если Совет примет меня, я сам решу, кто станет боссом Чикаго, и тот, кто получит работу, будет, блядь, доволен этим.

— Херня! Они, блядь, никогда не примут такую дворнягу в Совет! Ты на ступень выше уличного солдата! У тебя, блядь, нет родословной! — брызжет слюной Джоуи.

Диего свирепо ухмыляется: — Я готов пойти на этот риск.

— Времена меняются, а Диего невероятно популярен, и все знают, насколько возросла прибыль с тех пор, как он стал младшим боссом, — говорю я. — Как бы ты, Джоуи, ни пытался присвоить себе заслуги, Совет знает правду. Все изменилось с тех пор, как Диего повысили в должности.

— Мой сын следующий в очереди на это место. И он его получит, — блефует Джоуи.

Качаю головой.

— Я хорошо подготовился, и Диего подтвердит. Твой сын не хочет быть членом Совета. Его стихия — цифры, и он в этом хорош. Кстати, я тут подумал. Когда отправишь сообщение Совету, ты скажешь, что если не переживешь сегодняшнюю встречу с Тиберио, то хочешь, чтобы Диего занял твое место. Совету нужна новая кровь, и ты уверен, что он самая подходящая кандидатура на эту должность.

Джоуи умоляет, льстит, пытается подкупить, предлагая суммы, которые его обанкротят. Но, в конце концов, делает то, что говорит Диего. У него нет другого выбора. Если мы расскажем Совету, что он сделал, они все проверят и удостоверятся в правдивости наших заявлений, а затем убьют его мучительно медленно и жестоко за то, что он дурил их в течение последних пятидесяти лет. И его имя будет опозорено, а жизни его детей — разрушены. Его жена умирает от рака — ей осталось жить всего несколько месяцев, и она умрет, зная, что была замужем за лжецом. У его семьи отберут все, чем они владеют, потому что все это было заработано благодаря афере, которую он провернул.

А так, он умрет быстро — пуля в голову — и мы сохраним его тайну.

В течение следующего часа вся структура власти мафии на Среднем Западе меняется навсегда.

Джоуи отправляет сообщение Совету, а затем вызывает свою охрану. К тому времени, как они входят в дверь, Диего уже выстрелил ему в затылок.

Охранники Джоуи, ни о чем не подозревая, попадают в засаду. Мы убиваем всех до единого, за исключением того, кто достал для нас зубную щетку и расческу — он на зарплате у Диего.

Тиберио и его люди появляются через несколько минут. Драка яростная и быстрая. Диего настаивает на том, чтобы убить Тиберио собственноручно. Он нависает над ним и стреляет ему в живот, прямо здесь, в гостиной, и пока Тиберио кричит от боли, Диего наклоняется к нему.

— Ты убил моего отца. Его звали Роберто Коста, — говорит он. — Он был для тебя пустым местом, ты считал его таким ничтожным, что даже не пришел на