Последнее тепло - во мне - Лина Таб

— И что теперь? Мы все умрем? — задаю вопрос совершенно серьезно, ведь это не шутки.

— Шанс есть, — Марко навернул по комнате несколько кругов и наконец, остановился, шумно выдохнув. Было видно, что он все еще на эмоциях, — если бы абсолютно все светлые были мертвы, нас бы уже давно поглотила тьма, а пока, мир еще держится.

— Потому что кто-то выжил, так что ли? — спрашивает обеспокоенно Филиз.

— Да. Представляете, выжил. И что самое невероятное, это не просто какой-то там светлый. Выжила прямая наследница правителя. Селла Мирано.

Мое имя, слетевшее с губ Марко отдалось щекоткой и легким холодком за грудной клеткой. Но я держу максимально нейтральное лицо, чтобы не выдавать себя.

Но тем не менее, я ловлю шокированный взгляд Фила. В его глазах настолько очевидный вопрос, что я не сдержавшись тихо ухмыляюсь от чего, вопрос увеличивается вдвое.

Но в этот раз, я отвечаю ему лишь прямым взглядом.

Филиз шумно выдыхает и трепет собственные волосы, потерянно смотря на Марко.

— Теперь ее ищут? — спрашивает Фил все еще потерянно.

— Ищут по всему миру, потому что она дала о себе знать, но сообщила, что появится только тогда, когда брат будет готов принять светлых, — отвечает отрешенно Марко. Его явно беспокоила эта тема.

— И что твой брат? Знает где ее искать? — спрашиваю, с трудом пряча в голосе насмешку, которая впрочем не ускользает от Фила, который снова пристально на меня смотрит. Даже более обеспокоенно.

— Нет. Спрашивал, нет ли в академии кого-то неприметного, того, кто мог бы очевидно скрываться под личиной. Он предполагает, что у Селлы последний двадцатый артефакт, созданный их артефактором. Уверен, вы знаете об этом.

Фил кивает.

— Мм… — я задумчиво кусаю губу, уставившись в окно. Когда мне придется открыться это все еще вопрос, не имеющий точного ответа. Ректор рассказывал только о вариантах поисках, о том, что было предпринято, но не об отношении самого правителя, ведь он все это время был глубоко загружен. Но тем не менее, услышанное немного порадовало и взволновало одновременно.

— Вы тоже подумайте, потому что у меня как узнал, просто голова вскипает, — Марко делает очередной круг по комнате, — я пойду в душ, а то только с дороги.

Когда Марко уходит, Фил упорно транслирует желание спросить.

— Спрашивай, — выдыхаю, поглядывая на друга понимающе.

— Слушай, а ты это… — Фил крутит по воздуху пальцем, явно боясь произнести мое реальное имя, — или вас двое? — почти шепотом.

— Нас не двое, Фил, — говорю серьезно, не отводя взгляда.

Фил в этот раз шумно выдыхает. Растерянный такой, красивый. Рассматриваю его, слежу за метаниями на лице.

И тут, на его лице происходят какие-то метаморфозы, словно он вспомнил что-то шокирующее.

— О, ведь ты же с нами в душ… ходил, — шок, осознание и такая паника отразилась на его лице, что я хмыкнула.

— И? — вздергиваю бровь.

— Ну ты же… девушка, — снова шепот.

— Юная и наивная, падающая в обморок, потому что узрела член? — кривлю насмешливо губы, — Фил, я такой же ежедневно вижу у себя между ног, расслабься, — усмехаюсь, особенно когда вижу, как Филиз краснеет.

Это очень мило.

Больше Фил со мной по этому поводу не говорил. Да и снова старался как и прежде даже не намекать, что знает больше, чем следовало.

Вот только отношение его ко мне я начала ощущать иным. Оно можно сказать было незаметным, но не для меня. Фил стал проявлять заботу обо мне. То руку подаст на полосе препятствий, где-то удар на себя возьмет во время спарринга командами, то кружку чая принесет.

Моя женская натура млела от этой заботы и буквально плавилась изнутри, а чувства к другу, задвинутые глубоко внутрь вновь начинали полыхать адским пламенем. И снова становилось тяжело. Единственной моей отдушиной в такие моменты был Рилье. С ним мы обсуждали все, но тем не менее, старались сдерживаться и в словах и в проявлениях чувств друг другу. А они были. Я чувствовала, что этот человек мой, что я могу доверить ему свою жизнь и не ошибусь. И я доверяла. И конечно же, мой на редкость внимательный и чуткий мужчина не мог не заметить моих вновь вспыхнувших чувств к Филу как и того, что сам Фил стал более внимателен ко мне. Даже обеспокоился тем, чтобы Фил не выдал меня. Но другу я доверяла не меньше, да и действия его заметны, только если обращать на это внимание в конкретном ключе.

Так прошла еще одна неделя ожидания, неделя, когда мы начали осваивать программу третьего курса. Здесь, у нас было больше практики, меньше теории и нам все чаще приходилось выбираться на улицу, так как практика предусматривала тренировки за пределами академии. Вот только больше мы не ночевали в лесу, а всегда возвращались в академию. Но даже этих часов хватало, чтобы зубы стучали, а кожа шла маленькими трещинками и это не смотря на дополнительную одежду и мази.

Мне было сложнее всего, ведь любая трещина могла выдать меня, поэтому я тщательно заворачивала каждый участок тела, а еще удостаивалась дополнительного внимания от Филиза, который придирчиво осматривал меня и весь путь следил, чтобы я даже носа не показывала наружу.

Было забавно порой, ведь Фил умудрялся проворачивать все это незаметно даже от Марко.

Но тем не менее, потихоньку, слухи о том, что выжил один светлый, на котором и держится хрупкий мир, распространились и среди студентов академии. Начались стычки, споры. Многие были уверены, что стоит найти этого светлого и снести голову, но большая часть все-таки были на другой стороне, призывая к тому, что если светлый потеряет голову, то мы ничего не выиграем, мы умрем. Но увы, ненависть к светлой стороне была слишком сильной и мы задавались вопросом, как они поведут себя, когда я раскроюсь, когда будет очевидным необходимость считаться со светлой, жить рядом? Оставалось надеяться, что Норман справится, тем более со своей стороны он всячески подавлял подобные возмущения среди населения, объяснял, запрещал, приказывал, даже угрожал. Постепенно, его действия все больше располагали меня. Он в самом деле старался. Ему было тяжело. По словам Тиззо, правитель уже ходил уставший, бледный, мрачный. Но он продолжал отстаивать необходимость жизни рядом со светлыми. Уверял, что они шли неверной дорогой много столетий и сейчас самое время все исправить, ведь мы на грани.

Мне импонировали его старания и я морально готовилась явиться к нему лично. Ректор и декан были согласны, но если ректор принимал мои решения и прислушивался к ним, то