Бурый. Истинная для медведя - Алисия Небесная

Он скулит, дергается. Я его рву — сначала ломаю. Слышу треск костей, визг того, кто её коснулся. Мне этого мало.

Медведь не думает, он просто делает — медленно, с нажимом, до хруста, до мяса. Ты тронул мою пару — живым отсюда не выйдешь.

Всё кончено, тяжело выдыхаю, возвращаю форму. Пот по спине, грудь ходит ходуном.

Тянусь к Мираславе. Она сидит на асфальте, как кукла: ноги подогнуты, плечи опущены, голова чуть склонена, взгляд стеклянный, в пустоту, словно выключили.

— Мира… — голос хрипит. Опускаюсь рядом, трясу за плечи. — Ты меня слышишь?

Реакции нет, руки ледяные. Она здесь, но внутри как будто пустая.

Артём присаживается рядом, осматривается.

— Шприц, — тихо говорит он, подбирает его в перчатке, — вкололи что-то. Заберу на анализ химикам.

Я киваю, молча. Гнев душит меня, мешая дышать.

Вижу тело парня, который был рядом с ней. Он лежит на спине с дырой в груди.

Предатель, и его наказание — смерть.

— Нужно что-то сделать, — выдыхает Артем, наклоняясь и втягивая воздух. — Пахнет химией. Тяжелый состав. Я уже такое чувствовал — если не вывести его быстро, может повредить систему.

Мои челюсти сжимаются. Выбор ограничен.

— Есть только один вариант, — говорю я глухо.

Артем молча кивает, понимая. Я беру Мираславу на руки. Она безжизненная, очень легкая. Не реагирует на движения, голос или прикосновения. Только слабый всхлип внутри, как эхо боли. Этот звук заставляет зверя внутри меня зарычать.

Опускаюсь на колени и прижимаю её к себе крепче. Убираю волосы и обнажаю её шею.

Её кожа бледная и теплая. Жаль, что это необходимо. Жаль, что первый укус не от желания, а от нужды. Я медленно и решительно вонзаю клыки.

Моя отметка. Мой яд. Он пройдет по её венам, вытесняя вещество, которое ей ввели.

Начнется процесс — болезненный и долгий. Но это спасет её. Я знаю, что это единственный способ. Она вздрагивает и тихо всхлипывает. Её мышцы дергаются. Пульс меняется — значит, процесс идет.

У нас есть три часа, чтобы яд полностью сработал. Поднимаю голову. Артем уже идет к нашим, передавая указания.

Место взято под контроль. Зона оцеплена. Работают специалисты. Криминалисты работают. Возвращается Глеб. Взгляд жёсткий, руки в крови.

Он тащит за шиворот того, кто осмелился поднять руку на мою девочку. Человек еле стоит на ногах, но всё ещё жив. Хорошо. Есть с кем поговорить. Но сейчас важна только она.

Глава 46

Просыпаюсь медленно. Вокруг тишина, но я слышу какие-то звуки. Чувствую, что кто-то держит мою руку. Не буквально, а как будто невидимая нить тянется из моей груди наружу. Нить живая и натянутая.

Это Демид. Он далеко, но я чувствую его внутри себя. У меня тяжесть и давление в груди. Я чувствую обжигающую ярость и вину.

Демид держит себя ради меня. Но если бы он был ближе, я не знаю, кто бы выжил. Это слишком сильно. Эта связь настоящая. Я делаю глубокий вдох. Воздух режет горло.

Слышу звуки вентиляции, капли за окном и шаги в коридоре. Они как будто проникают сквозь мою кожу. Пытаюсь сесть, но тело кажется чужим и тяжёлым. Внутри меня есть что-то новое. Это что-то тёплое, дикое и живое.

Кажется, часть Демида перешла ко мне и останется навсегда. В комнате кто-то двигается. Я узнаю запах — это Артём. Он у стены и говорит по рации. Его голос глухой и собранный. Я не слышу слов, но понимаю, что он охраняет периметр.

И тут меня накрывает воспоминание. Это вспышка, без звука и без пощады. Я вижу Вову.

Его глаза пустые. Он направляет оружие на меня, а не на врага. Он делает выбор не в мою пользу. Он выбирает свою семью.

Слёзы вырываются внезапно. Он предал. Он умер. А я… не спасла.

Обнимаю себя. Сжимаю плечи, живот, грудь. Словно пытаюсь удержать то, что уже утекло. Тихие всхлипы. Еле сдерживаемые. Рядом кто-то есть. Тепло. Он двигается бесшумно, но я чувствую его присутствие. Артём садится рядом.

— Мира, — тихо говорит он. Голос низкий, бархатный, не давящий.

Его рука ложится на моё плечо. Тёплая, большая, уверенная. В этот момент я ощущаю его зверя. Мягкое рычание — будто внутри меня отзывается что-то большое, урчащее.

Я поднимаю глаза. Смотрю на него. В его взгляде нет жалости, страха, власти.

— Оборот прошёл хорошо, — произносит Артём с лёгкой, почти незаметной улыбкой.

— Я… ощущаю твоего барса, — хриплю, слова рвутся наружу.

Он кивает.

— Это нормально, — мягко говорит Артём, не повышая голоса. — Ты изменилась.

Выдыхаю. Слёзы продолжают течь, но внутри появляется опора — твёрдая, тихая.

Я стала другой. И больше не одинока. Где-то глубоко, под рёбрами, будто второе сердце, отзывается медведь. Словно кто-то огромный и сильный осторожно опускается рядом, не нарушая тишины.

Я не вижу его, но ощущаю его присутствие — ярко, осязаемо. Тело вспоминает знакомый запах шкуры, тепло под рукой, ритм дыхания. Кажется, будто его лапа скользит вдоль моих рёбер и накрывает плечи, крепко обнимая. Не нежно, а мощно, по-звериному. Без слов, без объяснений. Просто он здесь, и я его.

Вдыхаю, и его запах — густой, лесной, с примесью чего-то дикого и родного — наполняет мои лёгкие. Внутри меня просыпается рычание. Глухое, низкое, едва ощутимое, оно проносится сквозь грудь, но не на меня, а на другого зверя. На Артёма. На барса. На того, кто слишком близко.

Это не угроза. Это утверждение.

Артём не делает резких движений, но я вижу, как он меняется. Он поворачивается ко мне, смотрит иначе. Понимает.

— Привыкай, — говорит он спокойно. — Я не буду мешать.

Затем разворачивается и уходит. А медведь остаётся. В воздухе, в ритме дыхания, в том, как моё сердце бьётся чуть спокойнее.

Пробуждение мягкое, но внутри что-то натягивается. Связь. Прямая, живая. Моя пара совсем близко. Я открываю глаза и слышу голоса за дверью. Глухой, уверенный баритон. Я узнаю его с полувздоха. Это Демид. Он разговаривает с врачом, сдержанно и точно.

Дверь открывается, и он заходит. Тяжёлый взгляд сразу падает на меня. Он сканирует, читает, дышит мной.

— Моя маленькая, — его голос хриплый, словно это говорит сам зверь. — Как ты?

Я не думаю. Я просто вскакиваю с кровати и бросаюсь к нему. Сжимаю его грудь руками, впиваюсь в шею. Дышу часто, горячо.

— Мне было так страшно, — выдыхаю ему в горло. — Я не справилась. Я подвела…

— Нет, родная, — шепчет он. Голос чуть охрип. — Ты не подвела. Ты всё сделала