Бурый. Истинная для медведя - Алисия Небесная

Он осторожно стирает слёзы с моих щёк.

И в тот момент, когда он поднимает меня на руки, что-то щёлкает. Под кожей пробегает импульс, словно электрический разряд. Жажда.

Он опускает меня на кровать, и всё меняется. Тело охватывает пламя. Я никому не отдам его, никогда. Ревность и потребность настолько сильны, что поглощают всё вокруг.

Это мой мужчина. Мой медведь. Сердце колотится бешено. Слишком близко, слишком много. Я тянусь, вцепляюсь в его плечи. Целую жадно, без разрешения, без паузы.

Его губы горькие, грубые, родные. Он отвечает сразу, без вопросов. Как будто тоже на грани.

Каждое его движение делает воздух вокруг плотнее, горячее. Никаких чужих, никаких потом. Только сейчас. Только он. Пальцы в его волосах, его ладонь на моей талии, вторая — на затылке. Он не отпустит. Я не позволю ему уйти. Моё. Целиком. Без остатка. Без «если», без «вдруг».

Плевать на стаю, на правила, на статус. Пока его сердце под моей ладонью, пока его дыхание сбивается в такт с моим — он мой.

— Чёрт, я знал, что метка свяжет нас, — голос Демида срывается на хрип. Тяжёлый, низкий, пропитанный звериной силой. — Но не думал, что настолько.

Он прижимает меня к себе, его дыхание жаркое, сбившееся, одна ладонь на затылке, другая сжата на бедре.

— Родная… — шепчет, чуть склонив голову к моему виску. — Тут не место для такой страсти. Я и так на грани.

Глава 47

Я не помню, как мы добрались до спальни, словно мир вокруг нас растворился в тумане. Всё смешалось: её губы — мягкие, манящие, её горячее дыхание, царапающие пальцы, её запах — такой сладкий, такой пленительный. В голове — туман, в венах — огонь.

Зверь внутри меня рычит, но не яростно, а довольным, предвкушающим рыком. Теперь сдерживаться нет смысла. Она — моя. По инстинкту, по метке, по крови.

Я смотрю на неё, и передо мной уже не та девочка, что когда-то дрожала от страха, опустив глаза. Теперь передо мной женщина. С диким, не прячущимся взглядом, который бросает вызов. И я этот вызов принимаю с радостью.

Мне больше не страшно ни сжать её, ни укусить, ни придержать за горло. Она выдержит. Потому что хочет этого не меньше, чем я.

Её эмоции разрывают меня изнутри. Не телом — нет, телом она покорна. Но её душа, её сердце, её дух — они словно ураган, который сносит всё на своём пути. Она не просит, она требует. Не ждёт, она тянется ко мне.

Раньше в ней было что-то хрупкое, воздушное. Сейчас — огонь. Ярость. Инстинкт. Каждое её движение, каждый вздох говорят мне: «Моё». И я чувствую, как это «моё» становится частью меня, как оно проникает в самую глубину моей души.

Моя Мира. Моя.

Она больше не девочка. Уже не скромница. А хищница. Моя лисица. Та, что прижимается ко мне, но с рычанием. Та, что больше не позволит себе быть тихой только ради моего спокойствия. Теперь она знает себе цену. И цену мне.

И поэтому никому не даст подойти. Чувство собственничества в ней — дикое.

А мое в ответ — поднимается волной, хлещет изнутри. Хочется вгрызться, оставить на ней след, чтобы все видели — не трогать. Не приближаться. Не мечтать.

Она моя. До последней клетки. До последнего вздоха. Это сводит меня с ума.

Я больше не мужчина — хищник. И я урчу от удовольствия. Она не просит нежностей.

Она хочет живого. Без фильтров. Меня. Без остатка. Она моя, и будет помнить это каждой клеточкой. Ткань не выдерживает — рву её. Хочу видеть её целиком. Хочу гладить взглядом, губами, ладонями. Запомнить каждый изгиб. Каждую точку, от которой у неё перехватывает дыхание.

Мира стонет. Звук, от которого слабеют ноги. От которого хищник внутри встаёт в полный рост. Я опускаюсь ниже. Медленно. Терпеливо.

Я чувствую, как её тело горит под моими руками. Она подаётся навстречу, словно её манит неведомая сила. Я шепчу ей в губы:

— Ты даже не представляешь, как долго я этого хотел. — Её взгляд затуманен, руки впиваются в мою спину.

Всё происходит тихо, но полно тепла, пульса и тесноты. Я двигаюсь медленно, но решительно, до конца. Теснота и жар — всё правильно. Её тело словно создано для меня, будто с рождения знало, кого ждёт.

— Теперь ты моя, — рычу я в её губы. — По-настоящему.

Она выгибается, подставляется, впускает меня целиком, без остатка и защиты. Я теряю контроль, но не силу. Тяну её за волосы, чтобы поймать взгляд, и вижу понимание в её глазах. Она понимает, кто я и кто она теперь.

Её стоны и укусы — то, что мне нужно. Нежности мало, мне нужен жар, мрак, безумие. Наша игра на грани, почти жестокость.

Мы — одно. Я веду её, наполняю словами, теплом, весом. В какой-то момент замираю. Она дрожит, глаза закрыты, щёки красные. Вся горит, пульсирует. Я отпускаю себя. Медленно, глубоко, как обещание зверя своей самке. Теперь она точно моя. Знаю: примет, впитает, понесёт. Медведь внутри довольно рычит. Он нашёл пару, женщину, мать детёныша. Прижимаю её к себе: грудью, щекой, всей массой. Чтобы не сомневалась — никуда не уйду. На шее — след от зубов, на бёдрах — мои ладони. Внутри — мой запах, мой след, мой смысл. Это всё, что мне нужно.

Мира засыпает, уткнувшись носом мне в грудь, как будто здесь — единственное безопасное место. Я лежу, смотрю в потолок. Зверь внутри не успокаивается. Он спокоен, но не отпустит. Будет держать сутью, весом, нитями, которые уже вплетены в неё. Это не дикость, а природа. Норма для тех, кто знает истинную связь. Для нас она такая: остаётся на коже, в голосе, в каждом утреннем вдохе.

Мы не скрываем нашу пару. Мы обнимаемся, прижимаемся друг к другу. Мы рычим, когда кто-то подходит слишком близко. И не отпускаем её. Дни. Недели. Пока она не поймёт, кто её защищает.

На несколько часов. На ночь. Пока её плечо тёплое. Пока её дыхание ровное. Пока её рука лежит на моём боку. Но я не просто медведь. Я не просто зверь, наслаждающийся своей парой.

Я — судья. И те, кто осмелится встать между мной и ею, те, кто попытается её использовать, уже совершили роковую ошибку. Я не отпускаю её сразу.

Я смотрю на неё. Впитываю. Запоминаю. Её запах, тепло, следы на шее, оттенок кожи.

Моя женщина. Моя.