Скандал у алтаря. История униженной невесты - Илана Васина

— Добро пожаловать, Ваша Светлость, — дворецкий делает шаг вперед, и его лицо светлеет от радости. — Ваше возвращение из тюремной башни — благословение для этого дома и для всех нас.

Рейгар отвечает кивком и бросает на слугу пытливый взгляд, словно взвешивая, насколько срочный его ждет разговор, и по-прежнему не отпускает мою ладонь. Но дворецкий, похоже, настроен решительно.

— Милорд, прошу прощения, но обстоятельства требуют вашего немедленного вмешательства, — в его голосе чувствуется напряжение. — Во-первых, главный конюший докладывает, что в конюшне вспыхнула эпидемия, и если не принять мер, мы потеряем добрую половину лошадей. Во-вторых, на кухне утром случился небольшой пожар, и хоть его удалось потушить, кладовые теперь в плачевном состоянии. В-третьих, пришла новость, что поставщики отказались отгружать металлы, ссылаясь на какие-то непогашенные долги…

Рейгар усмехается:

— Кажется, вилла без меня решила развалиться. Прекрасно. Начнем собирать ее обратно.

Он тяжело вздыхает, но все же выпускает мою руку. Его взгляд напоследок задерживается на моем лице, в его глазах читается сожаление. Наверно, и на моем лице можно сейчас прочитать сожаление. Человек не успел шагнуть на порог, а его уже загрузили проблемами по самую макушку. И я при этом наивно полагала, что до сих пор мы с дарном Ферием отлично справлялись, ага.

— Дай мне полчаса, Ари, — мягко говорит он. — Я разберусь со всеми делами. Потом вернусь к тебе.

Я киваю, все еще ощущая жар его прикосновения. Едва он отворачивается, направляюсь в свои покои. Это даже хорошо, что он от меня отвлекся. Потому что я планирую с пользой провести предстоящие полчаса.

Ванная комната встречает меня ароматами лаванды и жасмина. По углам уютно мерцают магические светильники, а в центре возвышается купель, выточенная из цельного куска сверкающего кварца. Стоит мне повернуть краник, как из серебристых труб тонкими струями начинает литься теплая вода, наполняя воздух густыми, расслабляющими ароматами.

Сбрасываю грязную, рваную одежду. Погружаюсь в воду, и тепло мягко окутывает тело. На поверхности появляются легкие пузырьки, пропитанные эфирными маслами. Беру флакон с эссенцией розы, капаю несколько капель в воду и погружаюсь с головой, наслаждаясь моментом покоя.

Вынырнув, улыбаюсь. Ну вот. Собиралась по-быстрому помыться, а сама не могу удержаться от соблазна понежиться в теплой воде. Уж больно стрессовое получилось утро!

Чуть позже, когда кожа уже разогрета, беру мягкую губку, пропитываю ее жидким мылом и начинаю медленно очищать тело. Вода нежно ласкает кожу, унося с собой последние следы усталости.

Выбираюсь из купели, накидываю легкий халат, сразу облипающий влажную кожу, и направляюсь в спальню, расчесывая волосы. И тут…

Резко замираю на пороге.

Передо мной стоит Рейгар, а в его руках… мое письмо, которое я писала ему вчера вечером. Получается, он только что его прочитал? А я там пишу про птицу с обрезанными крыльями! Это почти признание... в любви!

Меня будто застали врасплох, с обнаженной душой… и телом. Хочется опустить глаза, спрятаться за ресницами или лучше провалиться под пол, но я никак не могу оторвать взгляда от мужа.

До пояса раздетый, он выглядит божественно красивым. Такими раньше изображали богов. Но если те были высечены из холодного мрамора, то мужчина, стоящий передо мной, сделан из плоти и крови. Он скользит по мне взглядом, и его глаза темнеют. Я чувствую, как жар от ванны сменяется другим, более глубоким, охватывающим меня с головы до ног.

— Ари… — его голос звучит хрипло, и в голове вдруг мелькает мысль, что мой халат едва держится на плечах.

Между нами повисает тишина, наполненная искрящимся напряжением. Стою на пороге ванной, едва дыша, с громко колотящимся сердцем. Не знаю, что делать.

Глава 46

Так тихо, что я слышу собственное учащённое дыхание и приглушённое журчание воды, которая еще не стекла до конца из купели. Лёгкий тёплый пар стелется по полу, прямо по щиколоткам, смешиваясь с прохладой спальни. Где-то вдалеке раздаётся ржание лошадей во дворе, но этот звук кажется таким далёким, словно прилетевшим из другого мира.

Рейгар делает шаг мне навстречу, заставляя сердце пропустить удар. Его правая ладонь тянется к моей щеке, и я замираю, когда горячие пальцы с лёгкой небрежностью скользят по коже. Жар его прикосновения мгновенно растекается по телу, пробуждая дрожь, пробегающую по позвоночнику. Мне не удержаться — я невольно тянусь к нему.

Большим пальцем он проводит по линии скул, и сердце окончательно сбивается с ритма. Теперь, когда он так близко, я жадно впитываю мельчайшие детали его внешности, которых была лишены в последнее время. Пряди тёмных, непослушных волос, жесткая линия плотно сжатого рта, резкий изгиб скул, золотистый оттенок кожи.

Я впервые вижу мужа в дневном свете, заполняющем спальню сквозь легкие, полупрозрачные занавески. Взгляд его глаз — глубже ночного неба, и я тону в этой тьме, не в силах отвернуться.

Его прикосновения ко мне сначала осторожны, будто он исследует мою реакцию или… меня, но вскоре свободная рука скользит к моей талии и с силой прижимает к горячему, мускулистому торсу. От этой тесной близости внутри всё сжимается от сладкого, томительного чувства. Ноги подгибаются, и, чтобы не упасть, хватаюсь за его плечи.

Эмоций так много, что дыхание сбивается… Дыши, Ари, дыши, приказываю себе. Втягиваю воздух в ноздри и… пьянею. Рейгар пахнет свежестью можжевельника, дождём и чем-то едва уловимо пряным, может, дымом очага, который тлеет в камине. Этот аромат меня удивляет, учитывая, где мой муж провел последние недели. И тем не менее, даже при свете дня не вижу на его коже ни малейшего признака загрязнения.

— Рейгар? — я в недоумении хмурюсь. — Ты будто из купели только что вышел...

— Огонь дракона, — отвечает он, лениво поглаживая меня по спине, — очищает тело с каждым оборотом. Пламя сжигает всю грязь.

— Это чертовски... удобно!

Я изумлённо всматриваюсь в его лицо. Сколько еще загадок скрывается в этом драконе? Ещё полчаса назад я думала, что нам бы не помешало узнать друг друга получше, прежде чем сближаться, но теперь здравых мыслей остается все меньше — они исчезают, плавятся в обжигающей близости мужа.

— Ари, любимая… — от низкого, хриплого голоса меня окутывает новая волна жара.

А потом его губы сминают мои, и весь мир разлетается на осколки и создается заново. В нём только мы, наши тела и души, сплетенные воедино. Жар его кожи, сила рук, осторожность, с которой он касается меня, будто боится спугнуть или