Скандал у алтаря. История униженной невесты - Илана Васина

— Вы ничего мне не сделаете.

— Сделаю, — стараюсь говорить уверенно, но уверенности во мне не больше, чем у человека, у которого из-под ног выбили опору, и с каждым последующим словом мага ее становится все меньше.

— Моя клятва, миледи, привязана к вашему обещанию. Я пообещал вас не трогать, а вы перед этим — не проводить экспертизу, забыть о моей ошибке и даже щедро заплатить мне тридцать золотых.

Архимаг смотрит на меня с холодной насмешкой, и я вдруг отчётливо понимаю, что все это время он искусно мной манипулировал. Он заставил меня поверить, что я владею ситуацией, а на деле все было наоборот. От злости пальцы сжимаются в кулаки, ногти впиваются в кожу.

У-у, колдунишка проклятый!

Тебя бы сослать в Средние Века, в казематы Инквизиторов — там тебе самое место!

Одарив мерзавца неприязненным взглядом, зову дарна Ферия и прошу заплатить мерзавцу деньги, которые он не заслужил. А затем иду на выход, где меня поджидает остальная часть команды.

— Элариэль, — обращаюсь к эльфу, пока мы шагаем к выходу из Гильдии. — Вот вы менталист. Пока вы стояли в приёмном зале, у вас не получилось прочитать мысли Архимага?

Тот отвечает мне спокойным взглядом:

— Он закрывает свой разум с такой же лёгкостью, с какой тень скользит за своим хозяином под светом луны.

— Ваша Светлость, вижу, что-то пошло не так? —с тревогой встревает догнавший нас дарн Ферий.

— Все пошло не так. И, если честно, я близка к тому, чтобы сделать что-нибудь отчаянное… Элариэль! — снова поворачиваюсь к эльфу. — Скажите, вам что-нибудь известно о вашей пра-прабабке, кроме того, что она была фэргю?

— Что конкретно вас интересует?

— Все. Как работал ее дар? Бывали ли сбои? Как она с ними справлялась? Как поддерживала связь с Избранником, если он был далеко?

— Если желаете, я спрошу у нее на досуге.

Его слова вынуждают меня замедлить ход и недоверчиво уставиться в его бледное лицо. Он не шутит? Эльф отвечает мне своим фирменным взглядом — спокойным и сосредоточенным. Нет, он не шутит, понимаю я. Кажется, он и правда общается с предками… Или, как минимум, хочет так думать.

По возвращении домой никак не получается собрать свои мысли. Сразу уединяюсь и хожу по спальне, как неприкаянная. Не могу сидеть и сосредоточиться ни на чем не могу. Злюсь на себя и свой дурацкий прокол. Головой понимаю, что я не в силах все знать и предвидеть, но простить себя не в состоянии.

Эмоции толкают меня на глупые, отчаянные меры.

Пробраться в фамильное имение Кринвудов, попробовать выкрасть бумаги из тайника. Или раздобыть запрещённый артефакт на чёрном рынке, наподобие плаща-невидимки и проскользнуть к Рейгару в камеру. Или купить усыпляющий артефакт, который усыпит стражу…

Время от времени в комнату робко стучит Труди. Спрашивает, «не нужно ли что-нибудь госпоже»? На моё «нет, спасибо!» она с озадаченным личиком исчезает за дверью.

Мне и правда не до разговоров. Тоска по мужу тугим обручем сжимает грудь — даже дышать становится труднее, не то, что думать. Я вдруг отчётливо понимаю, что у меня к нему не просто чувства. Умрёт он — умру и я.

Только вот я не хочу, чтобы мы умирали в ближайшее время!

У меня на нас совсем другие планы… были.

Продолжаю мерить шагами комнату до тех пор, пока в комнату не раздаётся очередной стук. Может, Труди пришла сообщить, что ужин готов?

Аппетита нет, но все равно стоит спуститься в столовую, чтобы обсудить с господином Дюрэ новости дня. Есть шанс, что он принёс хоть какие-то позитивные новости о Рейгаре.

В проёме снова появляется рыжеволосая головка Труди, но на сей раз она выглядит на удивление радостной, и говорит совсем не то, что я ожидала от неё услышать:

— Госпожа, эльф просил меня доставить вам послание от его пра-прабабки. Вы позволите передать?

— Да? — подбегаю к девчушке вплотную и с мольбой заглядываю в глаза. — Говори!

Но вместо того, чтобы передать устное послание, Труди протягивает мне сложенный вчетверо лист бумаги.

Поспешно его развернув, быстро пробегаюсь глазами по ровным строчкам:

«Если во сне не явиться к суженому, и наяву не встретиться никак, берись за перо и бумагу. Пиши ему, моя девочка. Пиши.»

Глава 42

Писать Рейгару? Смотрю на эти строчки, и теряюсь. Что можно написать человеку, который значит больше, чем мир? И которого знаешь меньше недели...

И все же совет неплох, как не крути. Письменная связь — это тоже связь. Киваю Труди и говорю:

— Передай эльфу, что я очень благодарна за послание от баб… пра-прабабки.

— Да, госпожа... Это не все. Еще вот господин дворецкий просил передать, что ужин готов. Может быть, желаете, я помогу вам переодеться и причесать ваши волосы?

— Спасибо, Труди. Я спущусь так.

За ужином слышу от господина Дюрэ несколько хороших новостей. Ничего сверх прекрасного, просто каждое расследование постепенно приносит свои плоды. Медленно, но верно мы ползём к победе. Мне бы радоваться продвижению вперёд, а я не могу! Хочется рычать от того, что процесс вызволения герцога идет слишком медленно.

Впрочем, мне хватает самообладания, чтобы поблагодарить каждого члена моей команды в отдельности.

По возвращении в спальню сажусь за стол.

Беру перо, чернила и лист бумаги. Смотрю в черный квадрат окна, и представляю себе мужа, сидящего в камере.

Что бы я сказала ему при встрече?

Перед глазами мелькает лицо Рейгара, и я опускаю перо на бумагу и начинаю писать.

«Дорогой Рейгар, — надеюсь ты позволишь называть себя так?

Мне никак не удаётся победить злой рок, мешающий тебя навестить. Поэтому, если ты не против, я отправлю тебе свои мысли с этой бумагой.

У нас много новостей, и я даже не знаю, с чего начать. Пожалуй, сначала о главном.

Господин Дюрэ, наверно, уже рассказывал тебе, что он подал апелляцию о пересмотре твоего дела. Так вот, завтра мы получим на нее ответ. Конечно, ответ судьи неизвестен, но господин Дюрэ уверяет, что судья “объективен”. Есть все основания надеяться на пересмотр дела. Если судья решится на пересмотр, то мы получим отсрочку и сможем выдохнуть.

Также есть новости про Кринвуда. Ты уже, наверняка, слышал, что господин Советник настолько обнаглел, что посмел напасть на меня посреди дня с бандой головорезов. А также, что нападение прошло плачевно только