Английская жена - Эдриенн Чинн

– Идем? – Сэм протянул руку Софи.

Та посмотрела на него и кивнула.

– Идем.

Он вывел ее на середину кухни и заключил в объятия. Она закрыла глаза и прильнула к Сэму, позволяя теплу его тела и пению Эммета развеять без следа ее неуверенность.

– Тебе хорошо здесь, принцесса Грейс?

– Еще как. Просто прекрасно!

– Ну и отлично. – Он притянул ее еще ближе, прижался своей щекой к ее, и они оба растворились в звуках баллады, подпевая Эммету.

Глава 42

Лондон, Англия, 28 декабря 1943 года

В ночном воздухе Клэпем-Коммон, точно предвестники надвигающейся на город бури, грохотали зенитки. Элли и Томас нырнули под железнодорожный мост, направляясь к Бэлэм-Хай-роуд, возле овощной лавочки перебежали улицу и оказались под высокими кирпичными колоннами Дю Кейн Корта, самого большого здания в Южном Лондоне, построенного в стиле ар-деко, где сдавались квартиры в наем. Огромный дом закрывал половину неба, только облака отражались в его многочисленных залитых лунным светом окнах.

Через вращающиеся двери Элли прошла в элегантный вестибюль вслед за Томасом, который уже спешил мимо широких черных колонн, подпирающих белый потолок, к лифту. Щеголеватый управляющий в коричневом двубортном костюме, сидя за стойкой, поднял ко рту микрофон и раздраженно проговорил:

– Простите, чем я могу вам помочь?

Томас развернулся, подошел к нему и протянул руку.

– Здравствуйте. Значит, Рег сегодня не работает?

Управляющий поднял бровь.

– Я должен знать, кто вы? – И пристально посмотрел на Элли.

На ней была фетровая шляпа с перьями и твидовое пальто, явно перешитое из мужского.

– Я кузен Фрэнка Эдвардса с Ньюфаундленда. Его сейчас нет, но, – Томас показал управляющему ключ, – он разрешил нам пожить в его квартире пару дней, пока я в отпуске.

Элли сняла кожаную перчатку и показала левую руку. На ее безымянном пальце сверкнуло золотое кольцо, надетое поверх того, что ей подарил Томас, когда делал предложение.

– У нас медовый месяц.

Управляющий поднял указательный палец вверх, жестом призывая их помолчать, и наклонился к микрофону, соединенному со встроенной системой оповещения.

– Говорит Дю Кейн Корт. Говорит Дю Кейн Корт. В блоке Н на втором этаже горит свет. Задерните плотнее маскировочные шторы.

В этот момент прозвенел лифт. Дверь открылась и, цокая каблуками по мозаичному полу, оттуда вышла молодая темноволосая женщина в черном плаще и косынке, завязанной под подбородком.

– Добрый вечер, мисс Фримен. Вы не слишком поздно? – спросил управляющий.

– Добрый вечер, мистер Джексон, – крикнула она через плечо, не останавливаясь. – Нет, не слишком.

Управляющий откашлялся и посмотрел на Томаса.

– Полагаю, у вас есть свидетельство о браке?

– И почему я знал, что вы обязательно нас спросите об этом! – Томас расстегнул молнию кожаного рюкзака и достал сложенный листок. – Вот, пожалуйста, подписано и подтверждено печатью загса Уондсворта.

Управляющий мистер Джексон внимательно прочитал документ и даже понюхал его.

– Все верно. – Он вернул листок Томасу и махнул ладонью в сторону лифта, наклоняясь к микрофону. – Напоминаю, миссис Уорринг будет читать свои новые стихи из сборника под названием «Сказки чайных листьев» завтра в восемь часов пополудни в столовой. Пожалуйста, не опаздывайте, количество мест ограничено.

Томас открыл дверь, Элли вошла следом за ним в темную квартиру. Он пошарил вокруг дивана и задернул плотные маскировочные шторы на большом окне. Элли включила свет, сняла шляпу и бросила на широкий подлокотник бархатного красного дивана свое пальто. Томас в это время возился с приемником, пытаясь поймать музыкальную станцию, пока оттуда не полилась мелодия известной песенки в исполнении Фрэнка Синатры о том, что он больше не будет улыбаться.

Стоя на синем ковре, Элли крутила на пальце оба кольца.

– Чаю?

Томас подошел к ней, обнял и повел в медленном фокстроте.

– Не хочу чаю. – Он прижался щекой к ее волосам. – Я так мечтал об этом моменте. Каждую ночь, когда не мог заснуть, в холодной палатке посреди пустыни…

– Ты писал, что там по ночам морозы. Не могу представить.

– Морозы, как в декабре в Северной Атлантике.

– Ты преувеличиваешь.

– Если только совсем немного. Просто хочу, чтобы ты увидела эту картину. Каждую ночь я лежу в палатке посреди пустыни, пытаюсь согреться и слушаю храп Чарли. Днем мы гоним немцев, а ночью я закрываю глаза и мысленно рисую твое лицо. – Он провел пальцем по ее локонам и улыбнулся. – И это на самом деле помогало мне держаться, Элли Мэй. А когда нас перебросили в Италию, еще в октябре, я весь извелся как уж на сковородке, пока меня не отправили сопровождать судно с ранеными в Галифакс и обратно. Видно, только мне и могли это доверить.

Элли нахмурилась и посмотрела на Томаса.

– Жалко твоих раненых. Что мы сделали с этим миром? Но я так рада, что ты вернулся, Томас!

– Мне пришлось. Я сказал, что меня ждет красивая девушка, на которой я хочу жениться. – Он крепко обнял ее и, приподняв, поцеловал. – Я так скучал по тебе, девонька моя. Но, – он поставил ее обратно, глаза его затуманились, – я должен вернуться в Саутгемптон уже послезавтра. И доставить этих бедолаг обратно в Италию. Только не говори никому, это секретная информация. Но я тебе доверяю.

– Так быстро? Когда мы снова увидимся?

– Как только у меня получится, Элли Мэй. – Томас прижался щекой к ее щеке, раскачиваясь в такт мелодии. – Ты скучала по мне хоть капельку?

– В Норидже было все так же, как и тогда, когда там был ты. Только я знала, что нигде тебя нет. Ни в парке, ни в Коровьей башне, ни на рынке, где ты хотел забрать мою шляпу. Но я все время представляла там тебя. Нас.

– А на танцах?

– И на танцах.

– Значит, ты все же ходила на танцы? – рассмеялся Томас. – Пока я морозил задницу в пустыне! Вот она, твоя любовь!

– Всего лишь с Джорджем.

– Бедняга. Клянусь, если б я не приехал, он бы надел тебе кольцо на палец. Говорят же, в тихом омуте черти водятся. Он хоть и слепой, – Томас закрыл ладонью один глаз, – но глаза с тебя не спускает.

– Не смейся над ним.

– Ну уж нет! – Томас расхохотался. – Вчера вечером он стоял перед тобой на колене и протягивал кольцо.

– Это да. – Элли преувеличенно вздохнула. – Протягивал. Но я себя очень паршиво чувствую из-за этого.

– В любви и на войне все средства хороши, – проговорил Томас и внезапно подхватил Элли на руки.

Смеясь, она обняла его за шею.

– Что вы делаете, мистер Парсонс?

– Хочу перенести вас через порог, миссис Парсонс.

– Но мы уже внутри.

Томас, по-прежнему держа Элли на руках, умудрился открыть дверь и вышел в коридор. Элли