Английская жена - Эдриенн Чинн

– А потом тебя пригласили в Нью-Йорк?

– А потом меня пригласили в Нью-Йорк. То есть вначале было собеседование по телефону. А потом я полетела туда на собеседование и презентацию. У меня еще два конкурента, и они уже прошли собеседование. Девятнадцатого Ричард Нивен улетает в Японию на две недели. Так что если до вторника я не попаду в Нью-Йорк, то упущу шанс.

– И что ты будешь делать? Вторник уже послезавтра.

Что она будет делать? Четыре дня назад все, чего она хотела, – это попасть в Нью-Йорк на собеседование. Сейчас же ей хочется остаться в Типпи-Тикле и начать все с нуля. Стать другой. Здесь она нравится себе. Здесь она смеется. Здесь она может чувствовать. Здесь она взяла угольные карандаши Элли и нашла то, что, казалось, давным-давно потеряла. Здесь Сэм и Бекка. Возможно, она могла бы заботиться о них, а они могли бы заботиться о ней. Но… в то же время она по-прежнему хочет жить в большом городе и заниматься серьезной работой, которой посвятила всю свою жизнь. И до всего этого – рукой подать. Нужно только решить, что для нее важнее.

– Не хочешь ли ты остаться в нашем чудесном местечке под названием Типпи-Тикл?

Он что, читает ее мысли?

Софи нервно рассмеялась:

– Что? Нет-нет. Конечно, нет. Завтра мне нужно уехать в Гандер. Я вызову такси. И если мой самолет все же не улетит, буду искать другой способ попасть в Нью-Йорк. Из Сент-Джонса вылетает самолет. Возьму билет на него, если получится.

От взгляда Сэма по ее коже бежали мурашки. Сэм поставил пиво, подошел к креслу, придвинул поближе к себе и поцеловал Софи.

– Я хотел сделать это еще с того вечера, когда ты ждала меня с Беккой под дождем на крыльце Элли.

– Сэм, я…

Он снова поцеловал ее. Он целовал ее долго-долго, медленно, так, точно время остановилось. А затем отступил и слегка толкнул кресло.

Боже мой! Боже мой! Софи кашлянула. Она все еще чувствовала его губы.

– Любая на моем месте ждала бы вас.

– Но никто не ждал. Только ты. Принцесса с ледяным сердцем.

Софи провела рукой по губам.

– Я не должна была целоваться с тобой на маяке, Сэм. Завтра я улетаю… У нас слишком разные жизни…

– Тебя учили играть в криббидж?

– Во что?

– В криббидж. Только учти, я пленных не беру!

– Хочешь сыграть со мной?

– В криббидж. А еще у меня есть настолка «Колонизаторы», но там фишек не хватает. Их, наверное, Руперт съел.

– Ты серьезно?

Сэм разложил на журнальном столике доску для криббиджа и карты.

– Ну что, красными или синими?

– Ты хочешь поиграть со мной в криббидж? – переспросила Софи.

– Слушай, Софи, ты права. Завтра ты улетишь. А я… я думал… Да ладно, неважно. Криббидж всяко лучше секса.

Он мне нравится! Как он мне нравится!

Софи соскользнула с кресла и, переступив через храпящего пса, уселась на диван.

– Я буду красными.

Шагнув за порог, Софи повернулась к Сэму.

– Спасибо, было весело.

– Да уж. Теперь ты всю жизнь будешь помнить обо мне как о мужчине, с которым провела ночь, играя в карты.

Она рассмеялась:

– Мне было весело. И хорошо. Мне редко бывает так просто с кем-то.

– Да я вообще довольно простой. – От улыбки в уголках глаз Сэма собирались морщинки. – А может, мне хотелось, чтобы тебе было хорошо.

– Берегись своих желаний, – снова рассмеялась Софи.

На мгновение оба замолчали, слушая рокот волн, доносящийся откуда-то снизу.

– Я вызову такси утром.

– Нет, я тебя сам отвезу.

– На своем мотоцикле?

– Чем тебе не угодила мисс Джули? – Сэм приподнял брови в притворном удивлении. – У меня, конечно, есть еще пикап, но мисс Джули всегда наготове.

– Она прекрасна.

– Точно не хочешь, чтобы я проводил тебя обратно к Элли?

– Тут же рядом.

– Ладно. Только смотри, чтобы феи тебя не утащили.

– Не утащат.

Сэм закрыл дверь. Софи пошла по дорожке. Волны бились о берег где-то внизу, сосны шумели над головой.

Она развернулась. И как только постучала, Сэм распахнул дверь.

– У меня не ледяное сердце.

– Никогда так не думал.

Глава 44

Монте-Кассино, Италия, 19 марта 1944 года

Томас прижался к разрушенной стене замка. Некогда величественный бенедиктинский монастырь Монте-Кассино пал жертвой этой войны. Немецкие десантники залегли среди его разрушенных многочисленными бомбардировками известняковых стен, выслеживая, точно копошащиеся где-то внизу, у подножия холма Висельника, орлы добычу, войска союзников, которые пытались прорвать их оборону. Откуда-то из самой гущи руин звучал граммофон, и звуки Bésame mucho лились, перекрывая залпы артиллерийских орудий.

Где-то на юге, в районе Неаполя, разливались желто-красные сполохи, точно Везувий выплевывал в чернильно-черное небо свои внутренности. Томас смотрел на них и думал, что они слишком далеко, чтобы всерьез бояться их. Задача перед ним стояла одна. Постараться не погибнуть при штурме холма и не остаться здесь среди камней, как тысячи других павших бойцов, чьи останки залили креазотом, чтобы вонь разлагающихся тел не слишком разъедала глаза тем, кто еще жив.

Томас нащупал увядшую бутоньерку на лацкане мундира. Итальянский трилистник, как сказал отец Райан, раздававший эти хрупкие пучки на День святого Патрика. На день его рождения. Поздравляю! Ты, конечно, не католик, Томас, но мы не можем оставить тебя без подарка.

Он закрыл глаза и попытался мысленным взором нарисовать лицо Элли. Ее волосы цвета песка на пляже в Ламсдене, глаза, серо-голубые, точно августовское небо над Северной Атлантикой. Ее легкий лавандовый аромат. Пальцы правой руки чуть сжались, вспоминая тепло ее кожи, холмы и долины ее тела.

Резкий звук пулеметной очереди вспорол предрассветный воздух. С холма Висельника строчили немцы, им отвечали снизу. Бойцы Эссекского полка и ньюфаундлендцы постепенно пробирались по взрытой бомбами и заваленной камнями долине.

– Ты готов, Томми? – Чарли Мерфи поправил на подбородке ремешок каски и взял винтовку.

– Чарли, это безумие. Они же нас перестреляют, как уток в пруду. С холма вся долина как на ладони.

– Да я знаю, паря. Но приказ есть приказ. Ничего не поделаешь.

Густое белое облако дымовой завесы поднялось над руинами замка. Чарли, закашлявшись, замахал рукой:

– Господи Иисусе, да тут же не видно ничегошеньки! Ни зги прям. Куда ноги ставить-то?

– Не думай об этом, Чарли. Просто иди. Если ты подорвешься, я туда ни ногой. – Томас достал из кармана кителя металлическую фляжку, отвинтил крышку и сделал глоток, затем постучал по винтовке Чарли. – На-ка, выпей тоже. Для смелости. Солдат должен быть или пьяным, или кретином. Я точно не кретин.

Томас, Чарли и остальные бойцы шагали по склону замкового холма, спотыкаясь о камни, воронки и