На изломе - Миа Шеридан

одарила её грязной улыбкой в ответ. Когда Брэнди снова вошла в комнату, в руках у неё было несколько бутылочек с рецептурными таблетками. Она поставила их на стол перед Леннон, которая по очереди рассматривала каждую бутылочку. Они были прописаны Чериш Олсен.

— Доктор Фреде, — прочитала она вслух имя врача, выписавшего рецепт.

— С этим врачом Чериш контактировала через интернет, так что он — не Кэндимен. Это все лекарства, которые она принимала, — сказала Брэнди.

Онлайн лечение. Отлично. Теперь врачи ставят диагноз и выписывают лекарства через интернет. Что может пойти не так? Леннон ещё раз перечитала этикетки. Придётся поискать парочку, но она поняла, что одно лекарство было от депрессии, а другое — от тревоги.

— Могу я взглянуть на её вещи?

— Да, конечно. Как я уже сказала, Чериш спала на диване. Её одежда находится в шкафу в холле, а косметика — в ванной. Это всё, что у неё было.

Она встала и жестом пригласила Леннон следовать за ней. Когда Леннон открыла шкаф в холле, расположенный рядом с входной дверью, ей в нос ударил запах несвежих духов. Брэнди стояла в стороне, пока Леннон перебирала одежду Чериш: несколько крошечных платьев и блестящих брюк на вешалках, а также джинсы и спортивные штаны. На полу стояли несколько пар туфель на платформе и по паре кроссовок и шлёпанцев. Очевидно, у Чериш были две совершенно разные личности.

Но всё это не помогло.

— У неё была сумочка или кошелёк, который она носила с собой? Сотовый телефон?

— Да, но она всегда брала их с собой. Она никогда не расставалась со своим телефоном.

И всё же на месте происшествия не было найдено ни одного телефона. Леннон кивнула, когда Надя начала звать маму.

— На этом всё. Спасибо за помощь, Брэнди. — Она достала визитную карточку и протянула ей. — Позвоните мне, если вспомните имя врача или что-нибудь ещё, что может нам помочь?

Брэнди взяла визитку, некоторое время изучала её, а затем сунула в карман.

— Конечно.

Леннон подождала, пока она соберётся с мыслями. В другой комнате крики Нади становились всё более требовательными, и она начала стучать по своему стульчику.

— В последние несколько месяцев Чериш казалась какой-то другой. Не знаю, может, это доктор ей что-то дал или ещё что, но с тех пор как она побывала на том подкасте, у неё внутри как будто появилась надежда изменить свою жизнь к лучшему. Я не хочу знать, как умерла Чериш. Но скажите, она страдала?

Страдала ли она? Почти наверняка. Но зачем ей оставлять эту женщину с таким знанием?

— Она умерла быстро, — сказала Леннон, и тут ей кое-что пришло в голову. — Подождите, вы только что упомянули о подкасте? Что это?

— Это способ некоторых людей в Тендерлойн заработать несколько баксов. Подкаст называется «Грань». Я никогда его не смотрела, и Чериш тоже не особо на нём заработала. Она взяла деньги и купила своим детям кое-что. Она казалась счастливой. Но это было до того, как она начала ходить к Кэндимену. В любом случае, я думаю, вы можете найти этот подкаст в интернете. Я не любитель душещипательных историй. Но, думаю, некоторые любят такое.

«Грань».

Надя теперь использовала свою ложку или чашку, чтобы громко стучать по детскому стульчику.

— Я вас отпускаю, — сказала Леннон. — Ещё раз спасибо.

ГЛАВА 22

«Круз»

Эпизод подкаста «Грань»

Ведущий Джамал Уитакер

— Привет. Добро пожаловать на шоу «Грань», Круз. Как дела?

— Бывало и лучше. Бывало и хуже.

Джамал улыбается.

— Приведи примеры и того, и другого.

Парень наклоняется вперёд и опирается локтями на колени. На вид ему около двадцати лет, чёрные волосы коротко подстрижены, из-под манжет рубашки с длинными рукавами выглядывают татуировки. Круз улыбается, и на его щеке появляется ямочка, отчего он выглядит ещё моложе.

— В тот день я взял свою младшую сестру на пирс, и мы часами наблюдали за тюленями. Мы так смеялись, чувак. Это был единственный раз, когда я почувствовал себя свободным. Да, это был отличный день. — Он чешет затылок. — А худший день — это день, когда я убил свою сестру.

Джамал поднимает брови.

— Ты действительно убил свою сестру?

— С тем же успехом мог бы. Я не смог её спасти, и она умерла из-за меня.

— Как она умерла?

— От передозировки.

— Ты считаешь себя виноватым за передозировку сестры?

— А кого ещё? Я был единственным человеком, который присматривал за ней.

— Сколько тебе было лет, когда она умерла?

— Мне было шестнадцать. Я отбывал срок в колонии для несовершеннолетних за какую-то ерунду. Если бы я был на свободе, она осталась бы жива. Я бы позаботился об этом. Я сказал ей, что всегда буду рядом, чтобы защитить её, но у меня ничего не вышло. Вот и всё. Ей было всего четырнадцать лет, чувак. Какой-то ублюдок накачал её. Всего один раз, и этого было достаточно.

— Мне очень жаль.

Он кивает, и на минуту опускает голову, прежде чем снова поднять глаза.

— Какой была твоя жизнь дома, Круз?

— Дома? У меня никогда не было дома. Нас с Марией отправили в приёмную семью в Аризоне, откуда мы родом, когда мне было восемь, а ей всего шесть. Наша мама... В общем, не хочу о ней говорить. Нас поместили в систему, а потом одиннадцать раз перевозили, пока, в итоге, не разделили. — Он на мгновение отводит взгляд, а затем ругается себе под нос. — Я сказал себе, что смогу справиться с чем угодно, с любым дерьмом, которое эти ублюдки творили со мной, пока я был рядом с ней, чтобы защитить её.

— С чем тебе пришлось столкнуться в приёмной семье?

Он выдыхает и откидывается назад, снова глядя вдаль.

— С чем пришлось столкнуться? Некоторые из них морили нас голодом. Мы жили в одном месте, где на холодильниках висели замки. Нас пороли, били по рукам, связывали. Был один чувак с сигаретами... — Он замолкает, потом слегка качает головой. — В общем, я всегда чувствовал, что у меня есть цель, пока Мария не умерла. — Он затихает на минуту. — После смерти сестры я вступил в банду. После её передозировки у меня внутри будто вспыхнула ярость, понимаешь? — Он поднимает кулак и слегка постукивает им в области сердца. — Как будто мне уже было на всё наплевать.

— Ты всё ещё в банде?

— Нет. Именно поэтому я переехал сюда, в Сан-Франциско. Чтобы уйти от всего этого. Но, чувак, от себя не убежишь.

— На чём ты сидишь, Круз?

Он с шипением выплёвывает слова