На изломе - Миа Шеридан

Девушка услышала встречные шаги и резко остановилась, когда из-за угла показался мужчина, и слегка отступила назад.

— Ой, привет! Извините, я монтировал видео. Мне показалось, что я кого-то услышал, а потом... — Он покачал головой и протянул руку. — Привет, я — Джамал Уитакер. Чем могу вам помочь?

— Здравствуйте, мистер Уитакер. Я — инспектор Леннон Грей из полицейского департамента Сан-Франциско. Могу я задать вам несколько вопросов?

Пожалуйста, только не просите показать мои документы.

— Инспектор? Какие-то проблемы?

— Нет. Ваше имя просто всплыло в ходе расследования.

— О, да, конечно. Как я уже сказал, я сидел и монтировал видео. Пойдёмте. Я включу здесь освещение.

Джамал щёлкнул выключателем, и свет залил небольшое помещение. Прямо перед ней стоял единственный обитый бархатом диван и журнальный столик, а сбоку от него — камера. Вся студия была компактной, даже с мини-кухней справа. Лишь один предмет в комнате был массивным — компьютер, стоящий на столе неподалёку, на экране которого застыло изображение старика, сидящего на бархатном диване. Леннон на мгновение задержала взгляд на неподвижном снимке. Старик выглядел совершенно неуместно на несколько вычурном предмете классической мебели, и что-то в этом несоответствии её зацепило.

— Могу я предложить вам кофе? Или бутылку воды?

— Нет, спасибо.

— Не хотите присесть? — спросил Джамал, махнув рукой в сторону пластикового стула возле рабочего стола. На столе были разбросаны бумаги, и она узнала красочное приглашение на ужин по случаю вручения премии, которое также висело на доске объявлений «Гилберт-хаус».

— Нет, всё в порядке, — сказала она. — Я не отниму у вас много времени. — Леннон оглянулась на диван. — Не знала, что в подкастах используется видео.

Джамал опёрся на край стола и скрестил руки на груди.

— Да. Популярность подкастов растёт. В некоторых случаях визуальный контент гораздо интереснее. Я беру интервью у самых разных людей, и аудитория лучше воспринимает, когда видит человека, который рассказывает свою историю.

В этом был смысл. Можно получить ещё больше информации о человеке, просто наблюдая за его мимикой, движениями тела и прочими невербальными знаками. Лично её всегда больше привлекал визуальный материал, чем только голос героя. К тому же, если Джамал брал интервью у людей, живущих на улице, то слушатели, знакомясь с их историей, естественно, захотели бы узнать, как такой образ жизни повлиял на их внешность.

— Один из ваших недавних гостей мог быть жертвой убийства.

— Чёрт, — выдохнул Джамал. — Не могу сказать, что я сильно удивлён. Люди, у которых я беру интервью, обычно ведут довольно рискованный образ жизни.

— Знаю. Смерть этой женщины почти наверняка не связана с вами, но я не нашла её историю на вашем сайте. Надеюсь, вы сможете дать мне какую-то информацию о ней.

— Конечно. Как её звали? Её имя? Я не спрашиваю фамилий у героев. И часто имя, которое они мне называют, это прозвище, псевдоним или кличка в банде.

— Чериш.

Он прикусил губу.

— Чериш... — Он встретил взгляд Леннон. — Молодая проститутка?

— Да, она.

— Я брал у неё интервью, вроде три или четыре месяца назад.

— Да, так сказала её соседка.

Он оттолкнулся от стола, подошёл к своему креслу, сел и начал печатать на клавиатуре.

— Да, я помню её. На той неделе у меня было довольно много интервью, и когда такое случается, я обычно откладываю публикации. Какая у вас электронная почта? У меня все интервью лежат в облачном хранилище, и я могу отправить вам ссылку.

— Спасибо, мистер Уитакер.

— Джамал.

По крайней мере, в отделе не конфисковали её визитки. Она протянула ему одну из них, чтобы он мог посмотреть адрес её электронной почты. Через несколько минут мужчина поднял глаза от своего компьютера.

— Отправлено.

— Спасибо. Есть ли ещё какие-нибудь видеоматериалы, которые вы записывали в то же время, когда снимали Чериш, и которые вы ещё не выложили?

— Нет. Я выложил все, кроме видео с ней, поэтому и вспомнил её. Остальные, самые актуальные, есть на сайте. Последние шесть недель я был в Лос-Анджелесе на съёмках, но в ближайшие пару дней я возобновлю съёмки интервью здесь.

— О, значит, это не единственная ваша работа? — Она обвела рукой студию.

— Хотелось бы. Я нахожу в этой работе большое удовлетворение, но, учитывая арендную плату, она не покрывает все мои счета. Я беру достаточно проектов, чтобы зарабатывать себе на жизнь. И, конечно, доходы от рекламы тоже помогают. Может быть, когда-нибудь я смогу заниматься только этим.

Когда она кивнула, мужчина снова взглянул на её карточку.

— Леннон, — сказал он. — «Представь, что все люди живут в мире»11.

Она рассмеялась.

— Точно. Вы бы понравились моей маме.

Он улыбнулся.

— Отличное имя. И надеюсь, что рассказ Чериш о себе как-то поможет вам. Я помню, что она была очень потерянной, с запутанным прошлым. Не то, чтобы это было необычно. Я занимаюсь этим уже почти два десятка лет, но всё ещё не привык. — Он жестом указал на её телефон. — В любом случае, вы услышите подробности.

— Пока я здесь, можно показать вам несколько других фотографий? Может, вы узнаете кого-то на них?

— Да, конечно.

Леннон открыла на телефоне фотографии других жертв и показала их Джамалу.

— Эта выглядит знакомой, — сказал он, когда она дошла до пожилой женщины, которая была обнаружена на месте преступления вместе с Чериш. — Но не могу сказать наверняка. Я опросил тысячи людей и провожу много времени в Тендерлойне, так что лица могут примелькаться. Извините.

— Ничего страшного. Я изучу ваш сайт ещё раз. — Ей не хотелось этого делать. Просто даже пролистать один раз было тяжело. — Могу я спросить, зачем вы это делаете? Должно быть, это довольно угнетающе — слушать целыми днями душераздирающие истории людей, у которых действительно ужасная жизнь.

— И да, и нет. Через мою дверь проходят настоящие выжившие, независимо от того, живут они на улице или нет. Независимо от того, называют ли их другие сумасшедшими или нет. И думаю, что могу с уверенностью сказать, что многие из них были бы названы серьёзно травмированными. Но некоторые из них сумели выработать невероятную тактику выживания. Эти люди прошли через такие битвы, которые большинство из нас даже не могут себе представить, инспектор. В домах по всей Америке прямо сейчас идёт тихая война. Дети получают травмы, с которыми потом взрослые не знают, как справиться. Эти люди ранены душевно, и в этой студии я узнаю, почему. Может быть, когда-нибудь кто-нибудь разберётся, что делать дальше.

Действительно, что делать дальше? Этот был вопрос на миллион долларов. Не только потому, что страдали