На изломе - Миа Шеридан

контролировались. Изготавливалось лишь очень небольшое количество препарата про запас на случай, если один из них будет испорчен каким-то образом. А если этого не происходило, они немедленно уничтожались. Второй вопрос — почему поменялась формула?

Эмброуз переводил взгляд с одной жертвы на другую. Этот леденящий душу безмолвный крик снова холодил его кровь, ему хотелось отвести взгляд. Но эти люди всю жизнь «кричали» о своей боли, так или иначе, и все вокруг отворачивались. И он принял решение не следовать их примеру.

Мужчина составил список предметов, найденных на каждом месте преступления, и теперь просматривал их. Ремень. Бейсбольная перчатка. Несколько бутылок «Клубничного дайкири» в охладителях для вина, которые были найдены на первом месте преступления. Алкогольные напитки на вечеринке с наркотиками не были неожиданностью. Но неужели люди до сих пор пьют охлаждённое вино? Он не мог этого знать, поскольку отказался от алкоголя много лет назад. Впервые увидев пустые бутылки на фотографиях с уликами, он предположил, что это потому, что этот алкогольный напиток был дешёвым и продавался в любом магазине в городе. Он вспомнил, как в его юности девушки пили розовое вино за пять долларов, и не потому, что оно было хорошим, а потому, что это вино было дешёвым и по вкусу напоминало фруктовый пунш.

Имена жертв не были известны, и он не мог спросить у тех, кто с ними веселился, был ли это обычный выбор коктейля или нет. Но что-то в этом выборе ему показалось не так.

— В чём же дело? — спросил он вслух, вспомнив, как Леннон спросила его, не против ли он, чтобы они могли подкидывать друг другу идеи. Вообще ему нравилось это предложение. А может, ему просто нравилась она. Сейчас ему этого не хватало. Он скучал по ней, хотя было непонятно, как можно скучать по человеку, которого он едва знал. Но факт оставался фактом. Возможно, это ещё одна из тех связей, которые установил его мозг или, возможно, какая-то другая часть его психики, Эмброуз не мог этого объяснить, но не сбрасывал со счетов. Эта девушка влияла на него так, как мало кто влиял.

Он вздохнул. Ему придётся научиться жить с этим, как он научился жить со многими другими вещами. Скорее всего, она не только ненавидит его до глубины души, но и наденет на него наручники и бросит в тюрьму, если ей представится такая возможность.

Странно, но эта мысль заставила его улыбнуться. Не образ его за решеткой, а пыл и одержимость Леннон. Но ей, вероятно, сейчас было больно, и ему это не нравилось. Это, вероятно, было то единственное, о чём он сожалел. Ему пришлось обмануть Леннон, заставить её довериться ему, хотя он не был достоин её доверия.

— Думай только о деле, — пробормотал он себе под нос.

Сосредоточься.

Эмброуз снова посмотрел на свою доску, просматривая другие найденные предметы. Бейсбольная перчатка была немного странной находкой, но её обнаружили вместе с жертвами в парке, так что вполне возможно, что она и не была частью преступления, а просто в какой-то момент её обронил ребенок.

Его взгляд переместился вправо, где были наклеены фотографии предметов с предпоследнего места преступления. Там были и детские игрушки, и секс-игрушки, а ещё на тумбочке лежали сигареты. Поначалу они казались вполне безобидными, даже ожидаемыми на фоне подобной сцены. Но сейчас его внимание привлекла марка сигарет. Это был «Парламент Лайт 100». Он никогда не слышал об этой марке, поэтому достал телефон и поискал их в интернете. Они всё ещё были в продаже, но относились к наименее популярным маркам. И что ещё было странным, они стоили дороже, чем обычные «Мальборо» или «Кэмел».

Мужчина слегка постучал телефоном по ладони.

И охладитель для вина, и марка сигарет, хотя и были найдены в двух разных местах, оба этих предмета показались ему странными. Они казались специфическими и не обязательными для жертв. Какой молодой бездомный выберет сигареты более дорогой и труднодоступной марки? Вероятно, не многие. И даже если они их украли, то откуда? У большинства из них не было средств, чтобы перемещаться далеко от своего места обитания.

У него не было материалов дела по четвёртому эпизоду, но он лично находился там и запомнил, что там было. Верёвка лежала на полу рядом с жертвой-мужчиной, как и пара свечей зажигания. Опять же, в пустующем промышленном здании, где на соседней стоянке были брошены старые развалюхи, подобные вещи не были чем-то необычным. Но у него было стойкое ощущение, что их не просто использовали в качестве оружия, когда наркотики начали действовать. Эмброуз всё больше убеждался, что эти предметы были выбраны вовсе не случайно.

Эта была передача сообщения. Обстановка была знакомой. Результаты были далеки от этого.

Но почему? И как? Если реквизит принадлежал конкретным жертвам, откуда убийца знал такую личную информацию? Был ли убийца кем-то вроде психотерапевта? Кого-то, кто собирал секреты из их прошлого, а затем жестоко использовал их против них? Или же жертвы сами помогали убийце подстроить каждый сценарий под свой конец? Извращённая версия чего-то хорошего?

Кто мог захотеть совершить нечто столь ужасное по отношению к другим людям?

Мужчина сел на кровать, продолжая изучать доску. Но больше ничего не обнаружил. Однако он не прекращал попыток, чувствуя себя ответственным за людей, которые жили и умирали, взывая о помощи.

ГЛАВА 27

Леннон поспешила в спальню, где звонил её телефон. На ходу она обернула вокруг себя полотенце, и мокрые волосы легли на спину. Участок. Её сердце пустилось в галоп.

— Алло.

— Леннон, это Аделла.

Она была последней, кого Леннон ожидала услышать. И одной из последних, с кем ей хотелось бы говорить. Когда она замолчала, Аделла прочистила горло.

— Я подумала, что ты должна знать, что женщина по имени Брэнди Лопес была обнаружена мёртвой в своей квартире. Я позвонила, потому что слышала разговор инспекторов, работающих над твоим делом, и, судя по всему, она была соседкой одной из жертв по имени Чериш Олсен.

Леннон опустилась на край кровати, прижимая полотенце к груди. Брэнди мертва? А как же её маленькая девочка? Мысли Леннон кружились в голове.

— Как это произошло? — наконец спросила она.

— Похоже на передозировку. У неё была полуторагодовалая дочка, с ней всё в порядке. В любом случае, я подумала, что ты захочешь быть в курсе дела, чтобы, вернувшись, сразу приступить к работе. — Видимо, Аделла чувствовала себя виноватой за то, что выложила всё лейтенанту. И это был её способ загладить вину.