Гончар из Заречья - Анна Рогачева

Они вышли из бани глубокой ночью, уставшие, но счастливые.

Глава 32

Дни перед ярмаркой превратились в карусель. Теперь все в Заречье, от мала до велика, что-то мастерили, сушили, упаковывали.

Зоя, закончив с домашними делами, отправилась к деду Макару. Его изба напоминала сказочную мастерскую – снаружи сушились готовые к работе материалы, а внутри, на лавках, полках и даже полу, стояли, висели и лежали плоды труда стариков.

Сам дед сидел в центре этой красоты, и выглядел, как худенький паучок в самом сердце красивой паутины. Увидев Зою, он лишь блеснул глазами из-под густых бровей.

И правда, было на что посмотреть. Корзинки – гнёздышки получились удивительно ладными – небольшие, с высокими, изящно изогнутыми ручками. Они были практически невесомыми.

– А вон те – с шахматкой, веселее.

А рядом стояли настоящие произведения искусства – туески из бересты, причем таких красивых цветов, которых здесь, в этом мире Зоя в изделиях, и даже в тканях, не встречала.

– Это наши девушки постарались! – кивнул дед Макар на соседку, бабушку Марьяну.

– Она у нас по краскам главный мастер. Луковую шелуху да кору ольхи вываривает, травами красит!

Туески красовались тёплыми, природными оттенками - жёлтым, охристым, терракотовым, глубоким коричневым. И некоторые туески были расписаны узорами. Красота неописуемая!

– Да у вас же… золотые руки, – ахнула Зоя. Так красиво расписали. Мне бы вас в гончарню…

Марьяна промолчала, улыбнувшись, а дед Макар смущённо крякнул.

– Пустяки, бабьи забавы. Только для красоты.

– Именно для красоты нам и нужно! – воскликнула Зоя.

– Такой туесок мы и без всякого мыла продадим. Спасибо вам!

Осмотрев всё, она вздохнула от удовлетворения.

– Чтобы в корзинке нежное мыльце не билось. Как в перинке будет лежать.

Закончив обсуждать корзинки, Зоя задала деду Макару давно мучающий ее вопрос.

– Красота-то у нас какая, дед. Всё есть – и луг, и цветы по пояс, и солнце греет. А мёда нет. И пасеки не видно. Неужто пасечника в Заречье никогда не было?

Зоя вздохнула, но старик внезапно оживился, ткнув в воздух костлявым пальцем.

– А ведь его сын, Мирон, жив остался! Он с матерью к родне в Стар-город подался. Слыхал я, пошёл в отца, так же с пчёлами любит возится. Только там, в городе, места для своей пасеки нет. Работает подмастерьем. Думаю, только рад вернуться будет, на землю родную!

В доме повисла тишина. Зоя замерла.

– Дедушка, а если его обратно позвать? Сюда? Дом бы ему, место.

– Дом-то его пустует, на пригорке, как раз к лугу, – тут же подхватил другой старик, Семён.

– Только Лука, он же на всё новое бурчит, будет ли рад?

Зоя вскочила с лавки, глаза горели.

– А мы его уговорим! У меня для него козырь есть!

Она, не прощаясь,побежала к избе старосты, застав его за очередным подсчётом скудных запасов ржи на берестяной грамоте.

– Опять! – твёрдо сказала она, садясь напротив.

– Нужно пасечника в деревню звать. Своего.

– Мед! Это ведь не просто сладость. Это товар! Вдесятеро дороже хлеба. На лекарство, на медовуху, на продажу в тот же Стар-город да Крутобережье. Серебро в казну, Лука, настоящее серебро!