Звездная пыльца - Надежда Паршуткина

— Он смотрит на меня как на бойца, — выдернула я руку. — А ты смотришь как на трофей. Чувствуешь разницу?

Глава 33

Хлоя

Каллисто-прайм встретил нас запахом соли и цветущих растений.

После недели в замкнутом пространстве корабля, после всей этой безумной гонки, после белой камеры и бесконечного страха — выйти на твёрдую землю под открытое небо было… это невозможно описать словами. Я стояла у трапа, жадно вдыхала тёплый, влажный воздух и чувствовала, как слёзы текут по щекам. Хорошие слёзы. Слёзы облегчения.

— Нравится? — Мэтт подошёл сзади, остановился в шаге, не решаясь коснуться.

— Очень, — прошептала я, вытирая глаза. — Я и забыла, как пахнет настоящий воздух. Не рециркулированный, не стерильный… живой.

— Пойдём, — Алик махнул рукой в сторону города, раскинувшегося вдоль побережья. — Я снял квартиру в центре. Большую, чтобы у каждого было своё пространство.

— Три спальни, — уточнил Мэтт, и в его голосе мне почудилась лёгкая грусть. — Чтобы ты могла выбрать, с кем… ну, или просто отдыхать.

Я промолчала. Что я могла сказать? Что мне хочется быть с ними обоими? Что я не знаю, как выбрать? Что сердце разрывается на две равные половины?

Квартира оказалась огромной — светлой, с высокими потолками и большими окнами, выходящими на море. Три спальни, просторная гостиная, кухня, даже небольшой балкон, где стояли цветы в горшках. Алик, заботливый и внимательный, показал мне мою комнату — самую светлую, с видом на закат. Мэтт, порывистый и тёплый, уже тащил на кухню пакеты с продуктами — успел сбегать в магазин, пока мы разбирали вещи.

— Осмотрись, — сказал Алик, останавливаясь в дверях моей комнаты. — Мы будем на кухне. Если захочешь… если захочешь пойти куда-то, скажи.

— А если я захочу пойти с вами? — спросила я тихо.

Он замер. На его лице мелькнуло что-то — надежда, боль, нежность.

— Тогда… тогда мы будем счастливы составить тебе компанию.

Через час мы втроём вышли в город. Каллисто-прайм оказался удивительным местом. Город был построен прямо на берегу океана — дома из светлого камня, крытые терракотовой черепицей, поднимались террасами от набережной вверх по холмам. Узкие улочки петляли между ними, вымощенные брусчаткой, местами поросшей мхом. Везде цвели цветы — в кадках, в палисадниках, просто в трещинах между камнями. Воздух пах солью, рыбой и чем-то сладким — наверное, те самые цветы.

Мы шли по набережной. С одной стороны — бескрайний океан, синий-синий, с барашками пены у пирса. С другой — уютные кафе и магазинчики, где продавали всё: от свежей рыбы до украшений из ракушек. Люди здесь были неторопливые, улыбчивые, одетые легко и ярко. Кто-то сидел на лавочках, читая книги, кто-то кормил чаек, кто-то просто гулял, взявшись за руки.

— Как здесь красиво, — выдохнула я, останавливаясь у парапета, чтобы посмотреть на закат. Солнце медленно опускалось в океан, окрашивая небо в розовый, оранжевый и золотой. — Я и забыла, что так бывает. Что мир может быть… красивым.

— Будет ещё красивее, — тихо сказал Мэтт, становясь рядом. Я чувствовала его тепло, даже не касаясь. — Обещаю.

Алик встал с другой стороны. Мы молча смотрели на закат, и в этом молчании было что-то такое… правильное. Такое, что не требовало слов.

— Проголодалась? — спросил Алик через несколько минут. — Там, кажется, есть кафе с выпечкой. Пахнет вкусно.

И правда — ветер донёс запах свежей сдобы, корицы и ванили. Такой домашний, такой уютный, что у меня потекли слюнки.

— Пойдёмте, — улыбнулась я впервые за долгое время.

Кафе называлось «Морская звезда» — маленькое, уютное, с плетёными стульями и столиками на веранде, увитой плющом. Внутри играла тихая музыка, пахло кофе и выпечкой, а за стойкой суетилась девушка — молодая, очень красивая, с длинными светлыми волосами, собранными в небрежный пучок, и огромными карими глазами. Она улыбалась каждому посетителю, и от этой улыбки становилось тепло на душе.

Мы сели за столик у окна. Девушка подошла почти сразу — лёгкая, быстрая, с блокнотом в руках.

— Добрый вечер! Что будете заказывать? — её голос звучал мелодично, но в глазах я заметила лёгкую тень — будто она устала или о чём-то постоянно думала.

— Что посоветуете? — спросил Алик, улыбаясь ей своей тёплой улыбкой.

— У нас сегодня яблочные штрудели с корицей и ванильные булочки с кремом, — ответила она. — И кофе отличный, местный. Сами обжариваем.

— Звучит прекрасно, — сказал Мэтт. — Нам три штруделя, три булочки и три кофе. И, пожалуй, ещё по стакану воды.

— Будет готово через пять минут, — кивнула девушка и упорхнула.

Я смотрела, как она обслуживает другие столики — быстро, но не суетливо, с той естественной грацией, которая бывает только у очень хороших людей. И вдруг заметила.

За дальним столиком, в углу, сидел мужчина. Один. Перед ним стояла чашка кофе, которую он явно не пил — он смотрел на нашу официантку. Смотрел так, что у меня сердце сжалось. В этом взгляде было всё — тоска, надежда, боль, любовь. Настоящая, глубокая, давняя.

— Мэтт, — тихо сказала я, кивнув в сторону мужчины. — Ты его знаешь?

Мэтт обернулся, присмотрелся и вдруг удивлённо поднял брови.

— Давид? — позвал он негромко.

Мужчина вздрогнул, обернулся, и его лицо расплылось в улыбке — не той, счастливой, а скорее удивлённо-радостной.

— Мэтт? Алик? — он встал и подошёл к нашему столику. — Какими судьбами? Я думал, вы где-то на задании.

— В отпуске мы, — Мэтт пожал ему руку, Алик тоже. — А ты? Тоже решил отдохнуть на Каллисто?

Давид — высокий, подтянутый, с усталыми, но очень живыми глазами — усмехнулся, но как-то горько.

— Можно и так сказать. По работе я здесь. Ну, официально по работе.

— А неофициально? — Алик прищурился с понимающей улыбкой.

Давид посмотрел в сторону кухни, где скрылась девушка, и вздохнул.

— Неофициально… уже полгода сюда мотаюсь. По работе, — он сделал воздушные кавычки пальцами.

— И часто ты в это кафе по работе ездишь? — спросил Алик, и в его голосе звучало такое тёплое понимание, что Давид расслабился.

— Не поверишь, — признался он, понижая голос, — каждую свободную минуту. Она… она даже имени моего не знает. Я для неё просто «посетитель с третьего столика».