Разрушитель проклятий - Эмма Райц

в разведенные колени и закрыл лицо ладонями. Злость, чувство вины, беспросветное отчаяние колючими волнами накатывали на его сознание, шевеля волосы на затылке.

– Пап, это когда-нибудь закончится? Или я так и буду всю жизнь раниться сам и тянуть за собой остальных? Как это прекратить? На какую кнопку нажать? Может, и правда лучше свалить подальше ото всех, кто мне дорог? Илья глаз угробил, ты – сердце. Остальные… Наверное, все вконец устали от меня. И Вета твоя… Чего ты не сказал? Ну сошлись и сошлись. Думаешь, я был бы против? Или ты и правда не стал рассказывать, потому что я не тот, с кем есть желание поделиться радостью? Она права, да? Я уже не знаю, во что верить.

Фенрир выпрямил спину и запрокинул голову, уставившись в белоснежный потолок: «Блядское сослагательное наклонение… Чертово «бы». Морозов прав. Самое бесполезное из придуманного человечеством. Дарит надежду, ранит и… и больше ничего. Нет. Удваивает чувство вины. Утраивает. Удесятеряет…» По вискам Андрея скользнули слезы злости и усталости. Усталости настолько тяжелой, что не было сил дойти до соседнего отделения и навестить спасшего его Илью.

Просидев рядом с отцом больше часа, Андрей ушел. Документы были подписаны и направлены главврачу. Операцию назначили, имплант заказали. Через двое суток Давыдов-старший лишится уничтоженного обширным инфарктом сердца и взамен получит «пламенный мотор».

Два дня спустя

Андрей сидел на полу в нескольких метрах от широких тяжелых дверей, ведущих к операционным, и, медленно покачиваясь, считал минуты. Вета, сжимая ладони, примостилась на краешке стула и беззвучно плакала. Прошло больше двух часов с начала операции, но к ним никто с новостями не выходил.

– Господи, сколько еще они будут его мучить? – не выдержав, Вета встала и дошла до подоконника, уставившись на залитую июньским солнцем столицу.

– Столько, сколько надо, – буркнул Фенрир, не меняя позы.

Издалека послышались звонкие шаги: Лера в туфлях на острых шпильках, в привычном для нее черном офисном платье и накинутом на плечи больничном халате быстро приближалась к Давыдовым.

– Привет. Как успехи? Вырвалась, как только смогла.

– Еще не все, – выдохнул Андрей.

– Почему ты на полу?

– Так легче дышать.

Пики глянула на Вету, поняла, что та не расположена к диалогу, и снова посмотрела на Давыдова-младшего:

– Как воспаление? Есть сдвиги?

– Разве что в сторону намертво убитого антибиотиками кишечника. Медленно, но вроде куда-то движемся.

– Хорошо – Она проверила уведомления на смартфоне и присела на один из стульев. – Мы подписали досудебное соглашение с МВД.

– Какое еще соглашение? – Андрей вопросительно свел брови.

– Они не переквалифицируют административное дело в уголовное, а мы не инициируем разбирательство по поводу нарушения ими правил использования электронных глушителей.

– И тачку мне не возместят?

– Нет. Зато возместят стоимость импланта.

– Хоть что-то…

– А, забыла. Твои права аннулированы на восемь месяцев.

Фенрир безразлично махнул рукой, уперся затылком в стену и уставился в светлосерый металл дверей, словно гипнотизируя их.

– Почему они так долго? – воцарившуюся тишину разрезал голос Веты. – Мне все это не нравится!

– Мы можем только ждать и уповать на профессионализм лучших кардиохирургов страны, – спокойно ответила Лера.

Спустя еще десять минут по направлению к операционным прошли двое хмурых врачей и бесшумно скрылись за углом, синхронно толкнув двери, которые, качнувшись, вернулись в исходное положение. Фенрир и Пики напряженно переглянулись. Вета шумно всхлипнула.

– Я за кофе. Вам что-нибудь принести? – через час Лера поднялась со стула.

– Здоровое мужское сердце, – буркнула Вета.

– И миллион долларов, – грустно усмехнулся Андрей. – Или хотя бы бутылку минералки.

Закатив глаза, Пики вздохнула и двинулась в сторону автоматов, но не успела сделать и нескольких шагов, как сзади раздались голоса вышедших хирургов:

– Мы закончили.

Фенрир вскочил с пола, Вета вытерла глаза, а Лера подошла к врачам последней.

– Как итоги?

– Имплант подключили, все отлично. В процессе возникли некоторые сложности с легкими. Видимо, из-за погружения в воду, но не факт. Новообразование на правой части…

Вета испуганно вздохнула, распахнув мокрые ресницы:

– Это не рак?!

Второй хирург успокаивающе качнул головой:

– Вызванные онкологи сделали пункцию и на месте проверили качество клеток. Это не рак. Понаблюдаем в течение года. Если не будет разрастаться, трогать смысла нет. Своевременный чекап, и… – он кивнул Андрею: – больше не давайте ему поводов глубоко нырять.

– Не буду… – промямлил тот.

– Что по срокам? – спросила Лера. – Когда переведут из реанимации? Когда выпишут?

– Обычно мы укладываемся в неделю, если нет осложнений.

– А часто они случаются?

Фенрир раздраженно обернулся на не прекращавшую панику Вету.

– Один случай на пять тысяч, – спокойно ответил первый хирург.

– Большое спасибо за ваш труд. Будем ждать выписку, – Пики лучезарно улыбнулась усталым докторам, подхватила под локти осколки семьи Давыдовых и с силой потащила в сторону лифта: – А теперь ты, – она глянула на Андрея, – вернешься в палату и прекратишь насиловать свою пневмонию, а ты, – она повернулась к Вете, – успокоишься и поедешь домой отсыпаться. Вы оба меня порядком достали за эти два дня, так что будьте любезны молча дотерпеть до момента, когда Макса переведут в интенсивную терапию. А пока – чтобы я никого из вас не видела и не слышала.

– И все-таки ты стерва, Лера, – обиженно буркнула Вета. – В тебе ни грамма сочувствия. Как будто сама никогда не выла тут белугой…

– Выла, – Пики впихнула обоих в лифт. – Как только ни выла. Но я не устраивала скандалы из-за методов лечения, которые мне не душе. И не упиралась из-за непонятных принципов против достижений медицины. Максим мне очень дорог. Потерять я его не готова, никто из нас не готов. Но только ты сеешь хаос и истерику.

– Кто-то же должен, – хмыкнул Андрей.

– Молчал бы, – процедила Вета. – Как будто мы не знаем, чья это вина.

– Я уже однажды просил тебя не лезть в наши с ним отношения. Могу сделать это второй раз. Но грубо.

– Заткнитесь оба, – Лера первой вышла на нужном им этаже. – И не смейте раздувать междусобойчик перед Максом. Первый, кто повысит его пульс до сотни, на неделю отправится в СИЗО. Причину я придумаю, не сомневайтесь.

Глава 18

(Не)контролируемое безумие

– Андрей Максимович, проснитесь, – кто-то настойчиво теребил Фенрира за локоть в полутьме палаты. – Ваш отец пришел в себя после операции.

Давыдов-младший резко сел и чуть не снес плечом миниатюрную медсестру:

– Что? Ой, простите…

– Вы просили сообщить, если ваш отец очнется, – тихо проговорила девушка и включила свет на панели над койкой. – Сейчас зайдете или утром?

– Правда можно сейчас? – сдерживая кашель, просипел Андрей.

– На