Запад Проклятых - Никки Сент Кроу

Гостиная почти пустая: одно кресло-качалка у переднего окна и столик на точёных ножках рядом. На столе лежит тонкая книга в тканевом переплёте, название вытиснено золото

«Когда Боги бродили по Оз», гласит название. Имени автора нет.

Я нахожу ближайшую комнату, похожую на спальню с одним окном и пустым шкафом. Внутри, с Тото за спиной, я закрываю дверь и вешаю клетчатое платье на крючок рядом.

— Прости, что оставила тебя в гостинице, — говорю ему, сражаясь с молнией на бальном платье.

Он садится на задние лапы и смотрит на меня немигающими глазами.

— Я не думала, что есть какой-то риск, если дать тебе отдохнуть, но, видимо, здесь мне нужно всегда быть настороже.

Он фыркает на меня.

— Спасибо, что принёс моё платье. Не представляю, как бы я убегала от Тинмэна и ведьминых… обезьян? В бальном платье. Я бы умерла, а потом…

Слёзы наворачиваются на глаза, заставая меня врасплох.

Я закрываю глаза, платье теперь висит у меня на талии, огромная юбка начинает собираться лужей на деревянном полу.

Что, если я никогда не вернусь домой? Что, если больше никогда не увижу Эм и Генри?

И какого хрена я вообще застряла посреди всех этих конфликтов в Оз? Это не моя битва. Не моя проблема.

И почему Тинмэн знал моё имя? Ведьма Запада послала его за мной из-за того, что я сделала с Ведьмой Востока? У меня сложилось впечатление, что между ними не было никакой любви, так что я не понимаю, почему она стала бы за мной охотиться.

Я выхожу из платья, и мои серебряные туфельки сверкают в том свете, который всё-таки умудряется проникнуть сквозь тёмное зловещее облако снаружи.

И тут меня осеняет, чего ведьма может хотеть.

«Возьми туфельки. Скорее». Именно это сказала мне Клео прямо перед тем, как появилась Ведьма Севера и попыталась выхватить туфельки.

Жители Краёв сказали, что это могущественные туфельки, зачарованные магией.

Отрицать, что в Оз есть магия, больше невозможно. Не теперь. Не после всего, что я видела.

Тот момент в саду у особняка провоста, когда налетел порыв ветра и подбросил в воздух трёх огромных мужчин… это определённо было похоже на магию.

Это были туфельки? Может, они защищают того, кто их носит?

Если и Ведьма Севера, и Ведьма Запада хотят заполучить туфельки…

Мне просто нужно добраться до волшебника. Я отдам ему туфельки в качестве платы за помощь в возвращении в Канзас, а потом пусть сам разбирается с ведьмами. Он самый могущественный во всём Оз. Какой бы конфликт ни назревал между Кардинальными Ведьмами, он с ним справится.

Прежде чем переодеться, я вынимаю пробку из флакона с изумрудной вспышкой. Запах лакрицы наполняет воздух, а под ним чувствуются корица и роза. Прижав палец к горлышку флакона, я переворачиваю его, покрывая кончик пальца маслом. Наношу его на точки пульса, как велел Рук.

Под ухом. На запястьях. Масло нагревается, посылая по телу волну тепла. А потом, в один миг, всё исчезает.

Я снимаю платье с крючка и надеваю. Как только мягкий хлопок касается тела, ко мне возвращается хотя бы подобие дома.

Слёзы возвращаются.

Я иду, Эм и Генри. Я возвращаюсь домой, чего бы мне это ни стоило.

Оставляю бальное платье в пустой спальне. Теперь оно мне ни к чему.

Но перед уходом решаю взять книгу о богах Оз, сунув её в карман платья.

ГЛАВА 32

ТИНМЭН

С кухонным ножом, всё ещё вонзённым в плоть моего плеча, мне приходится упереться ботинком в дверной косяк гостиницы, чтобы получить достаточно рычага и вытащить топор из дерева.

Но первый же рывок за рукоять посылает по телу такую острую волну боли, что я едва не сгибаюсь пополам и не блюю.

Дорожка крови стекает по груди, по животу, впитываясь в плотную вязку рубашки.

Рану придётся зашивать, а мне понадобится выпивка.

Топор подождёт.

За моей спиной лестница гостиницы громко скрипит под весом нескольких крылатых обезьян.

Фаос появляется в мерцающем свете развешанных фонариков. В руке у него зажат клочок ткани.

— Её запах на нём? — спрашиваю я, кивая на ткань.

Его острые зубы щёлкают друг о друга, когда он кивает.

— Слабый, но я смогу взять след.

— Хорошо. Далеко она уйти не могла.

Фаос издаёт пронзительный крик, и его солдаты выстраиваются за ним. Он разрывает ткань на несколько полос и раздаёт их.

Обезьяны подносят лоскуты к своим широким плоским носам и вдыхают.

— Помни, Фаос, она нужна нам живой.

— Я знаю задачу, Тинмэн. Мне не нужно напоминать, — рычит он, животный звук гулко прокатывается в груди.

На стойке я замечаю брошенную бутылку западного виски. Кряхтя, тянусь к ней, хватаю, а пробку выдёргиваю зубами.

— Вопрос, Фаос. Как думаешь, кто здесь главный? — говорю, зажав пробку во рту. — Ты или я?

— Никто, — отвечает он. — Мы оба во власти Запада, разве нет, Тинмэн?

Выплёвываю пробку, и она отскакивает по полу, исчезая под столом.

Ненавижу, что он прав.

Если бы мы с ним не были двумя сторонами одной монеты, думаю, мы бы ладили как братья. Дьявол, он мне нравится больше, чем мой средний брат, так что я с радостью заменил бы его крылатой обезьяной.

— Просто… найди её. Но когда найдёшь, жди меня.

Он снова рычит, и его солдаты подтягиваются вокруг него, чувствуя колебание энергии в воздухе.

Фаос не совсем магический, но у него есть изрядная власть над своими солдатами, основанная на одном лишь первобытном инстинкте. Если он приказывает драться, они дерутся. Неважно, кто цель. Неважно, бессердечный ли это Тинмэн, Великий и Могущественный Волшебник или всё животное царство.

Единственная, с кем они не дерутся, — Ведьма Запада. Из-за зачарованной маски. Но у меня есть свои теории на этот счёт.

— За мной, — приказывает Фаос.

Они следуют за ним, строем выходя из гостиницы.

В тяжёлой темноте ночи и проклятого неба обезьяны кажутся лишь теневыми силуэтами на фоне золотого горения уличных фонарей. Я смотрю, как Фаос указывает направления, раздавая приказы. Они рассредоточиваются, охватывая как можно больше территории.

Когда он заканчивает, его солдаты взмывают в воздух, их огромные крылья поднимают вихрь пыли, прежде чем они исчезают в небе.

— Девчонка, — зову я.

Жительница Восточного Края икает от неожиданности. Она прячется в тенях между обеденным залом и кухней.

— Мне нужны игла, нитки, чистая ткань и ещё алкоголь.

Она не двигается.

— Сейчас, — рявкаю я, и она резко приходит