Измена. Предателей не прощают - Полина Измайлова

не судить. Но наши адвокаты и прокурор считают иначе. Болезнь Кристины не настолько тяжела, чтобы помещать ее в клинику. И всё, что она делала, она делала, находясь в здравом уме и твердой памяти. Да, она не здорова. Но она отдавала себе отчет в том, что делает. Прекрасно отдавала.

— Мам, ты там держись, я скоро приеду. Поживу дома. Мы с тобой в кино сходим, хорошо? И в театр. Нас водили, мне очень понравилось. Я хотел бы, чтобы ты посмотрела тоже.

— Да, сынок, я с удовольствием с тобой и в театр, и в кино. Хоть куда.

Хоть к черту на кулички, лишь бы не быть одной и не выть от тоски.

— Мам, а Стася тебе звонит? Пишет?

Киваю, не сразу соображая, что это не видеозвонок и сын меня не видит. Я попросила, чтобы не звонил сейчас по видео, не хочу, чтобы он меня видел, чтобы испугался. Я похудела, несмотря на положение, побледнела, волосы вылезают клочьями.

Доктор прописала мне кучу витаминов, я их пью. Но толку…

— Мам?

— Прости, да, Стася пишет. У неё все нормально. Устроилась, учится. Квартиру нашла хорошую.

Стася живет в пригороде Сочи, я не вдавалась в подробности, где именно. Перевелась в какой-то тамошний вуз — Ростоцкий помог. Она каждый день звонит, заваливает меня постами в “телеге”, совета спрашивает по любому поводу.

Думает купить там квартиру, выбирает, цены кусаются, но у Стаси есть деньги, отец обезопасил и ее, и Макса, и меня. Приглашает приехать к ней, так как там уже почти лето, а у нас только-только весна.

Я отвечаю на ее звонки. На сообщения. Но былого тепла между нами нет и в помине.

Для меня она так и осталась чужой.

Я не могу простить предательства.

Предателей не прощают — эту фразу я слышала где-то давно. Тогда не задумывалась почему. Сейчас знаю.

Самое страшное, что может с вами случиться — предательство.

Да, да… Как оказалось — это даже не смерть.

Смерть бы я Кириллу простила. А вот предательство…

Не могу.

Как он мог допустить всё, что произошло с нашей семьей? Как мог подвергнуть нас такой опасности? Как мог прогнуться под Кристину? Идти у нее на поводу.

Как он мог с ней спать!

Об это думать нельзя — сразу токсикоз. Тошнота накатывает сильная. Еле могу с ней справиться.

Почему он меня вот так предал?

Могила Кирилла рядом с могилой Лозицкого. Я была там несколько раз. Первое время прямо тянуло. Не знаю зачем. Ничего не говорила. Не плакала. Не кричала. Просто стояла и смотрела на портрет на кресте, который сама же и выбрала.

Сильный, уверенный, красивый.

Был.

Он был для меня единственным. Был всем.

Он меня сломал.

Да, всем кажется, что я не сломленная, что я сильная, я держусь, я участвую активно в суде, пытаясь восстановить честь семьи и справедливость.

И только я одна знаю, что я сломана внутри.

Судят не только Кристину. Еще и всю службу безопасности, которая была у Кирилла и Лозицкого, они все были в курсе событий, все на стороне этой сучки.

И тот человек, который за ней стоял. Макар Глинский. Я была в шоке, узнав, какой высокий пост он занимает!

Неудивительно, что мой муж и Лозицкий не смогли до него добраться. И Ростоцкий тоже.

А вот генерал, к которому обращался мой муж, как мне по секрету сказал Рафаэль — смог.

Глинский ведет себя весьма эпатажно на суде. Обвиняет Лозицкого в экономических и уголовных преступлениях, в организации преступной группы, которая занималась отмыванием денег. Но в конце концов выясняется, что Глинский сам был в этой ОПГ и благодаря ей и выбрался наверх.

Это всё сложно для моего женского ума.

Я просто хочу знать, что их всех посадили.

И не потому, что это будет справедливо по отношению к тому, что произошло с Валерианом Олеговичем или с моим Кириллом. Нет.

Справедливо было бы, если бы и Лозицкий, и мой Александров были живы и сели бы в тюрьму! За то, что сделали.

Мне надо, чтобы Кристину и ее сообщника посадили, потому что в противном случае я не смогу спокойно жить дальше.

А я хочу жить спокойно.

И родить малыша.

Несмотря ни на что, я благодарна Кириллу за тот безумный секс в туалете.

Да, может, я не должна была, может, это грязно.

Пусть бы меня осудили за эту слабость.

Плевать.

Просто плевать на всё, что мне кто-то может сказать по этому поводу. Всех пошлю по далекому адресу.

Это моя жизнь! Поставьте себя на мое место и попробуйте.

Я ведь его любила!

Я не могу по-другому.

И как же хорошо, что всё случилось, потому что…

Потому что во мне растет крохотная жизнь.

Малыш, который точно будет счастлив. Я за этим прослежу.

Живу я в том же доме. Была мысль переехать, продать его, но я поняла — не смогу.

Пусть тут тысячи воспоминаний, но всё-таки они были счастливыми.

Дни проходят, недели.

Пять месяцев, как погиб Кирилл.

Животик наконец-то проклевывается. А еще мой малыш активно работает пятками.

Здорово приложил Макса, когда тот приехал в увольнение.

Я не могу привыкнуть к тому, что сын кадет. А ему, похоже, всё нравится.

Один раз его привез генерал Зимин. Тот самый.

Внимательно на меня смотрел. Довольно сдержанно общался, расспрашивал о Максиме, каким он был раньше, задал пару вопросов о Стасе, и о Кирилле тоже.

— Вы очень красивая женщина, Анжелика. Хорошо, что вы живете сейчас своей жизнью. Может, хотите выйти на работу? Я помогу с трудоустройством.

Показываю на живот.

— Какая работа? Выйти и уйти? Нельзя подставлять людей.

— А вы… Простите за наглый вопрос, это ребенок… Кирилла?

— Увы… или… к счастью, да. Я пока не определилась.

— Понял вас. Учтите, я слежу за ситуацией и за вами, ничего не бойтесь.

Я хотела сказать, что не стоит за мной следить, но не сказала.

Кстати, Зимин потрясающе красивый мужик. Жаль, что я не…

Я до сих пор почему-то уверена, что я замужем. Наверное, это из-за малышки.

Я жду девочку, очень хочу дочку.

Еду их женской консультации, которая у меня почти в центре. Рулю сама. Настроение прекрасное. На лесной трассе замечаю два больших внедорожника, они перегородили проезд. Что это за…

Хочу развернуться, хотя объехать мне всё равно не удастся, дорога к нашему коттеджному поселку одна.

Надо было разворачиваться сразу, зачем я подъехала ближе?

Стало ясно, что это по мою