Луи - Джеймин Ив

как хорошо он меня понимает. Мы фактически сформировались как личности вместе. Луи знал меня на таком уровне, на котором не узнает никто другой. Но это не значило, что ему позволено мной помыкать.

— Может, ты и знаешь меня, но это не дает тебе права указывать, что мне делать. Наши отношения работают не так, милый, и тебе стоит усвоить это поскорее.

Годы назад я бы закатила сцену и эффектно ушла, но теперь я стала старше и мудрее. Я понимала, что обсуждать проблемы лучше, чем просто поддаваться гневу. Конечно, Луи никогда не облегчал мне задачу.

Он наклонился ближе, его дыхание опалило мою щеку, когда он прошептал:

— Тебе нравится, когда я тобой командую, и ты прекрасно знаешь, что я не перестану это делать. Я сказал тебе это на танцполе, а потом повторил снова: ты принадлежишь мне.

Последние слова он произнес медленно и веско, и каждое из них отозвалось во мне волной жажды.

Сволочь.

Он был прав, и это бесило. Но я обожала его доминантную сторону. Это заводило меня сильнее чего бы то ни было.

Луи, похоже, остался доволен моей реакцией, хотя я ничего не сказала. Без сомнения, всё было написано у меня на лице.

— Идем, любовь моя.

Он двинулся вперед, но тут же замер, поняв, что я не иду за ним. На его лице отразилось беспокойство.

— Что не так?

— Ты никогда раньше не называл меня «любовь моя».

Да, я была той самой девушкой, которой нужно было прояснить этот момент здесь и сейчас. Он никогда не называл так Регину. Я вообще никогда не слышала, чтобы он говорил ей, что любит её. Он просто говорил, что она делает его счастливым, и что он рад стать частью нашей семьи. Я могла лишь предполагать, что он признавался ей в любви наедине. Тогда я не спрашивала. Но сейчас — спросила.

Он внимательно смотрел на меня несколько долгих мгновений. Вокруг нас шумели толпы супов, шум был такой, будто мы оказались в центре рок-концерта. И всё же мне казалось, что мы одни в нашем маленьком пузыре.

— Пытаешься заставить меня признаться в любви? — наконец спросил он с этой своей дурацкой ухмылкой.

Я легонько толкнула его, потому что этот засранец начинал меня смущать.

— Нет, вовсе нет. Просто… это застало меня врасплох, ясно?

На этой неделе — да и в этом месяце — меня вообще всё заставало врасплох.

Я развернулась, чтобы уйти, но он обхватил мое лицо ладонями.

— Я уже сказал тебе, что ты моя, что я убью любого мужчину, который посмеет тебя коснуться. Я выбираю тебя сейчас и всегда. Я готов рискнуть самой тьмой в своей душе, потому что не могу быть вдали от тебя. Я готов рискнуть всем миром — чего никогда не делал раньше — только ради тебя.

Он говорил это, и многое другое. Я знала, что я — идиотка. И я была слишком взрослой, чтобы цепляться за эти три заветных слова. В конце концов, фраза «я тебя люблю» настолько заезжена, что почти утратила смысл. Но другие его слова, его поступки и те эмоции, что текли через нашу связь, говорили мне всё, что нужно.

Я положила ладони ему на грудь.

— Я чувствую то же самое, — прошептала я. — Я тоже выбираю тебя.

Я снова повернулась, чтобы идти, и снова не сделала и двух шагов, как руки Луи подхватили меня. Он поднял меня на руки и впился в мои губы жестким, требовательным поцелуем. Жажда захлестнула меня. Прямо в мои губы он прошептал:

— Я люблю тебя. Я всегда тебя любил. И буду любить всегда.

Хотя мы оба решили, что слова не обязательны, он всё равно произнес их, и я едва не опозорилась, разрыдавшись прямо на него, как младенец. Кое-как сдержав эмоции, я ответила:

— Я тоже всегда тебя любила.

В голове на миг промелькнуло лицо Регины. Я почувствовала, что она рядом. Но впервые в жизни она не стояла между нами.

После этого мы вернулись к делам, но между нами возникла новая степень близости. Уют, который говорил о том, что старые раны наконец затянулись. Не забылись, но перестали быть важными.

Толпа расступалась перед Луи, и он вел нас к главной платформе, где ждал совет.

— Официальное голосование начнется через несколько часов, — сказал он. — Но мне нужно пройтись, поговорить с этими упрямыми членами совета и, надеюсь, переманить еще нескольких на нашу сторону. Вчера я был слишком отвлечен и не успел со многими увидеться.

Я виновато улыбнулась, понимая, что тем самым «отвлечением» была я. Несмотря на свои слова, он не спешил на сцену — я чувствовала, как ему не хочется оставлять меня одну. Но он не мог делать свою работу, пока я висела у него на плече, поэтому я сделала протестующий жест.

— Иди, — сказала я. — Со мной всё будет в порядке. Ты забыл, с кем говоришь?

Я могла постоять за себя даже перед древними. Он приподнял мой подбородок кончиками пальцев, его взгляд потеплел, когда он коснулся моих губ своими.

— Я никогда не забывал. Ты — маленькая вспыльчивая искорка, если тебя загнать в угол. У меня до сих пор шрамы на заднице.

Я рассмеялась:

— О, я знаю. — Его задница была слишком идеальной, чтобы на неё не пялиться, и у меня была возможность изучать его обнаженным всю ночь. — Наверное, мне стоит извиниться за это. Но, в свою оправдание, пугать спящую ведьму — не самая умная затея. Особенно ту, что только что выучила заклинание фейерверков.

Он прищурился:

— Не влипай в неприятности, Ти. От этого зависит судьба всех супов в этом месте. Если с тобой что-то случится… — Он замолчал, но я почувствовала всплеск жаркой энергии через наши узы. Я почувствовала тьму.

— Обещаю, — сказала я, надеясь его успокоить. — Я просто прогуляюсь и поищу своих друзей.

Теперь к списку друзей я причисляла Джессу, её стаю и моих медведей. Для человека, который провел в изоляции большую часть взрослой жизни, я неплохо справлялась с социализацией.

Луи исчез в толпе, но мне всё равно казалось, что его взгляд прикован ко мне.

— Лиззи! — Я обернулась на крик, и широкая улыбка осветила мое лицо, когда ко мне подбежала Джесса. — Ты здесь! — снова крикнула она, обнимая меня.

— Привет, — ответила я, отстраняясь. — Да, мы с Луи только что прибыли. Он пошел обрабатывать советников, пытается убедить их, что интеграция с людьми — это ошибка.

Джесса скривилась:

— Удачи ему. Брекс занимался этим