Сыночек в подарок, или Станьте моим мужем, босс! - Алекса Гранд

— Обедать. Ты же наверняка проголодался, пока меня не было.

Просияв, Ванька стремительно соскакивает с кресла и гордо шествует мимо Карины. Разве что язык ей не показывает. Она же застывает на месте и выталкивает растерянное.

— А я? А как же я?

— А ты можешь навести здесь порядок. В конце концов, кто-то же должен отвечать за учиненный погром.

Резникова опешивает. Моргает часто-часто. И дышит, словно выброшенная на берег рыба. Я же безжалостно ее добиваю.

— А еще, Карин, я настоятельно советую тебе подумать.

— О чем?

— О том, готова ли ты к детям.

— Ты предлагаешь мне избавиться от ребенка? — девушка картинно прижимает ладони к груди и закатывает глаза. Но я не собираюсь смягчаться.

— Я предлагаю тебе взвесить все за и против. Воспитание детей — не простой процесс. Это большая ответственность. И она тебе явно не по зубам.

Оставив Карину за спиной, я торопливо догоняю Ваньку и треплю его по макушке. Забираю у него Марли, чтобы он мог надеть куртку и натянуть шапку, и прощаюсь с Антоном.

— Надеюсь, форс-мажоры на сегодня закончились. Звоните, только если в клубе случится пожар. В остальных случаях меня нет.

Пожав Тохе руку, я выскальзываю на улицу и помогаю Ивану разместиться в детском кресле. Проверяю ремни безопасности, щелкаю парнишку по носу и сажусь за руль.

С территории парковки выкатываюсь плавно и невольно смотрю в зеркало заднего вида. Жду, что Карина выскочит за нами вслед и будет бежать за машиной. Но дверь в клуб остается закрытой, и я с облегчением выдыхаю.

Проезжаю несколько перекрестков, останавливаюсь у светофора, загорающегося красным, и поворачиваюсь к Ваньке, когда он несмело трогает меня за рукав.

— Марк, а это правда, что ты никогда не женишься на маме?

— С чего ты взял?

— Тетя так сказала.

— А что еще она тебе сказала?

— Что она твоя невеста. Это правда?

— Нет. Тетя плохая, и тетя тебе соврала.

Отвечаю, осторожно сжимая Ванькину теплую ладошку, и киплю от злости на Резникову. Мечтаю ее придушить, когда она снова попадется мне на глаза, и достаю телефон, с остервенением печатая сообщение.

«Начиная с сегодняшнего дня вход в клуб для тебя закрыт. Еще раз приблизишься к Ивану или к Ане, пожалеешь, что появилась на свет».

Рассчитываю на то, что моя угроза достаточно устрашающая, но мобильный разражается трелью, и первый мой порыв — вышвырнуть его в окно.

Правда, на экране высвечивается вполне приемлемое «батя», и я уже спокойнее принимаю звонок.

— Сын, здорово. Как ты там?

— В порядке, бать. Как сам?

— Нормально. Не помню уже, как ты выглядишь. Совсем забыл о нас с матерью.

— Ты же знаешь, у нас…

— Разногласия. Да. Но это не дело, сынок. Одна семья все-таки. Надо что-то решать.

— Пока мама не сделает то, о чем я просил, я к вам ни ногой.

— Ладно-ладно, не буянь, Марк. Заскакивай на дачу. Я совещание отложу, мясо замаринуем, пожарим шашлык.

Пообещав подумать и перезвонить, я отключаюсь и аккуратно интересуюсь у Ваньки.

— Поедем к дед Леше на шашлык?

— Поедем! Он крутой!

Ни капли не сомневаясь, восклицает Иван, а я не могу сдержать довольной широкой улыбки. Батя у меня и, правда, мировой мужик. Не пытается прогнуть непутевого сына, хоть, в общем-то, мог бы и не навязывает свое мнение, в отличие от матери.

Дорога проносится незаметно. Я негромко врубаю музыку. А Ванька расслабляется и все-таки рассказывает мне, как высыпал на Карину банку с магнезией и опрокинул на нее краску, приготовленную для того, чтобы подновить баннер у ринга.

Хохочем во весь голос. До слез. Хоть это и непедагогично, я не порицаю Ивана за проступок и не стараюсь как-то выгородить Карину. Она получила то, что заслужила.

Будь я на месте, вытолкал бы ее взашей из кабинета и отвесил бы смачный подзатыльник. И вряд ли б меня тормознуло ее «интересное» положение.

Вдоволь насмеявшись, к даче мы подъезжаем спустя примерно час и синхронно шагаем по похрустывающему снегу. Воздух за городом совсем другой — чистый и свежий.

Во дворе красуется разлапистая ель. На воротах — морозные узоры. А отец уже вовсю хлопочет. Готовит мангал. Выносит жидкость для розжига. И приветливо нам машет.

— Добро пожаловать. Сегодня чисто мужской компанией. Без женщин. Погудим как следует.

Дружелюбно грохочет батя. А я смотрю, как Ванька подбегает к нему и ныряет в заботливые объятья, и принимаю захлестывающие меня чувства.

Сыном пацана считаю. И не отдам его никому. Ни его, ни Аню не отдам. Как бы она ни упиралась.

Глава 30

Аня

— Не говори ничего Марку, пожалуйста. Пообещай!

Я повторяю, как заведенная, вцепившись в тонкие Динины кисти, а у самой внутри закручивается ледяной вихрь.

Конечно, Северская может с легкостью меня послать и выложить брату все как на духу. Но я очень надеюсь на женскую солидарность.

Смотрю на нее умоляюще. Кусаю губы. И балансирую на грани — одно неосторожное движение, и я поймаю паническую атаку.

— Хорошо, Аня. Я ничего не скажу Марку. Пока. Но только, чтобы ты могла сама собраться с мыслями и обо всем ему сообщить.

Дина смотрит на меня укоризненно, как будто я толкаю ее на тяжелейшее преступление. Но сейчас мне плевать. Мне очень нужна эта отсрочка.

Шумно выдохнув, я подаюсь вперед и заключаю сестру Марка в объятья. Утыкаюсь лбом ей в плечо. И лихорадочно таскаю ноздрями воздух. Она же поглаживает меня по спине.

— Я не готова, Дин! Понимаешь? В конце концов, тесты могут ошибаться, и что тогда? Сначала надо во всем убедиться…

— Вот и убедимся. Завтра свожу тебя в клинику.

— Я сама. Неужели у тебя прорва времени, и нет личной жизни, чтобы со мной нянчиться?

— Нет, — горько роняет Северская, а я чувствую острый укол совести между ребер и ругаю себя за несдержанность.

Опять язык опережает мозг.

— Прости.

— Ничего страшного. Твоей вины в том, что мой муж сутками пропадает на работе, и я его практически не вижу, точно нет. Так что мне не сложно составить тебе компанию.

— Спасибо.

Сама не знаю, за что именно ее благодарю. То ли за такое горячее участие. То ли за согласие молчать. И удивляюсь тому, как посторонний человек стремительно становится мне ближе родной сестры.

Я не боюсь доверить Дине тайну. И по какой-то причине верю, что она не нарушит данного слова.

После короткой паузы мы расцепляемся. Между нами протягивается незримая нить взаимопонимания и теплоты. И я не хочу сейчас никуда