11 дней изменят всё - Юлия Андреевна Архарова

Демьян же оказался одет гораздо легче – тонкое шерстяное пальто и полуботинки. В такой одежде хорошо передвигаться по городу на машине, от одной подземной парковки к другой, но не гулять после дождя по набережной бок о бок со странной девицей.

Надо уходить от реки! Еще не хватало, чтобы Демьян простыл. Наверное, и вовсе стоило вернуться в тепло, но я взяла парня за руку и эгоистично потащила за собой. В конце концов, он сам сказал, что не замерз.

– Куда мы идем? – спросил Демьян, пока мы ждали зеленого сигнала светофора.

– В парк!

– Здесь есть парк?

– Увидишь!

С дороги парк особо не бросался глаза, ибо скрывался за старинным усадебным домом – двухэтажным, выполненным в классическом стиле, с двумя одноэтажными флигелями по бокам. А сама усадьба терялась на фоне своих соседей – небоскребов Москва-Сити и уродливых коробок Центра Международной Торговли. Так что неудивительно, что Демьян не знал про этот парк, тем более что он не местный.

– Это усадьба «Студенец», – сказала я, когда мы шагнули на липовую аллею, под свод голых ветвей.

– Какое странное название.

– Студеный ручей протекал, вот и назвали, – пожала плечами я. – Усадьба славится старейшей в Москве системой голландских прудов и искусственных островов. Раньше это место называли «Венецией в садах», в позапрошлом веке оно считалось шедевром садово-парковой архитектуры!

Вскоре мы действительно вышли к каналу, направились по аллее вдоль него. Я же откинула капюшон, встряхнула головой и увлеченно начала рассказывать историю усадьбы. Показала соседу Тосканскую колонну, установленную в честь победы в Отечественной войне и бюсты прославленных полководцев того времени. По горбатым мостикам, перекинутым через лабиринт каналов, провела Демьяна в противоположный конец парка к павильону «Октагон» – древней водокачке. По сути, единственному сооружению, которое осталось неизменным с дореволюционных времен.

Всю дорогу я не переставала говорить. Вещала про знаменитых владельцев усадьбы и архитекторов, про Александра Пушкина и Дениса Давыдова, которые любили гулять по здешним аллеям.

– …Конечно, после революции все пришло в упадок. Большинство каналов засыпали, особняк оказался наполовину разрушен, бюсты утеряны. Мама потратила много лет, чтобы привести усадьбу в нынеш… – я неловко на полуслове замолчала.

Зачем я все это рассказала? Почему внезапно решила провести экскурсию по парку? Вряд ли Демьяну было хотя бы самую малость интересно. И о чем я только думала, когда начала говорить про маму? Ведь сама же не хотела рассказывать про семью! Не потому, что это какая-то тайна, нет. Просто совершенно не готова была будоражить старую рану, чтобы удовлетворить чужое любопытство.

При этом я все еще держала Демьяна за руку, как в тот миг, когда решила перевести через дорогу. Чувствуя себя в крайней степени глупо, я разжала пальцы, но парень тут же перехватил мою ладонь.

– Удивительный парк! – произнес он, встретившись со мной взглядом. – Понимаю, почему ты его так любишь. Даже сейчас он выглядит красиво.

Я несколько раз растерянно моргнула и кивнула. Предзимье – унылая пора. Деревья сбросили последние листья, царапают небеса голыми ветвями. Холодно уже почти как зимой, но постоянный снежный покров еще не образовался. Все мрачное, грязное, слякотное. Поздняя осень – неудачное время для прогулок на природе.

Вот только наш парк выглядел мистическим, таинственным, уютным… Каким угодно, но только не унылым!

Мы стояли посередине горбатого мостика, с которого открывался шикарный вид. Обширная территория, изрезанная сетью старинных аллей и каналов, через которые перекинуты белоснежные арки мостов. Все это великолепие украшали причудливые чугунные, словно родом из позапрошлого века, фонари, холодный свет которых отражался в глади воды. А вдалеке сквозь деревья проступали очертания эффектно подсвеченного усадебного дома.

И правда чудесный парк, поистине волшебный, даже если не знать его историю!

– Хотя все же жаль, что листья уже опали, – сказала я. – В золотую осень здесь особенно красиво. И весной, когда яблони на островах цветут. И зимой в снегопад. И…

– Короче, в любое время года, – рассмеялся Демьян.

– Ага, – улыбнулась в ответ. – Кстати, как Алена? Удалось ее помирить с твоими родителями?

Все также держась за руки, мы начали спускаться с моста.

– Удалось. Никуда она от нас не уедет. Лина, спасибо за помощь.

– Да не за что. У тебя классная племяшка.

– Она то же самое про тебя сказала, – лукаво улыбнулся сосед.

– Правда?.. – вскинула брови я.

Вдруг Демьян резко дернул меня к себе и закружил, отступая вместе со мной к ограждению моста. Мимо, чуть не врезавшись в нас, на дикой скорости пролетел велосипедист с ярким квадратным коробом за плечами.

Дыхание сбилось, но я даже толком не успела испугаться.

Курьер давно унесся вдаль, а мы так и стояли. Руки Демьяна замерли у меня на плечах, он неотрывно смотрел на меня, а я на него, вглядывалась в красивое благородное лицо, словно хотела запечатлеть в памяти до последней черточки.

Мелькнула мысль, что сейчас он меня поцелует, и, пожалуй, в этот раз я не стану отталкивать его.

И действительно, Демьян начал наклоняться ко мне. И пусть он стоял на горбатом мостике чуть ближе к берегу, а потому ниже меня, разница в росте между нами все еще оставалась слишком велика. Я закрыла глаза, приподнялась на цыпочки. Всем телом потянулась к нему… и почувствовала нежное прикосновение пальцев к своей щеке.

– Ты вся дрожишь, – раздался тихий, слегла хрипловатый голос Демьяна. – Все-таки замерзла. Пойдем, кажется, там я видел кафе.

Волшебство мгновения улетучилось за доли секунды. Я резко распахнула глаза и отстранилась от парня. В этот раз он не стал удерживать меня.

Сосед направился по дорожке. Я, отстав на полшага, поплелась за ним.

Черт, я тянулась к нему, как наивная дурочка, небось еще и губы «уточкой» сложила. Представляю, как это выглядело со стороны. Как же стыдно! Хотелось провалиться на месте или снова убежать.

С чего я вообще взяла, что тоже нравлюсь Демьяну?! Он – кумир миллионов. Стоит только пальцем поманить, тут же десяток красавиц и умниц прибежит. Опять же у него есть Мила…

А кто я? Как вообще он видит меня?

Ненормальная мелкая девчонка. Странная до невозможности. Даром, что писательница и живет в пентхаусе. Вот только тараканов и всевозможных фобий хоть отбавляй. Этакая ходячая неприятность.

Да, мы переспали. Но, как говорят, секс –