Неверный. Моя тайна - Соня Вишнякова

Смотрю на дорогу, но и на город. Соскучилась. Ощущение, словно приехала издалека и сейчас заново рассматриваю знакомые улицы. Вскоре показался дом. Та самая облезлая десятиэтажка. В темноте не видно её облезлости, но я точно знаю, она есть.

Я въехала во двор, припарковалась. Отстегнула ремень безопасности. Вышла из машины и посмотрела на окна квартиры. В них темно. Значит, Глеб ещё работает.

Жаль. Хотела позвонить в дверь, он открывает, а там — я. Теперь не получится.

Ну ничего, зато он придёт с работы, а там я. Тоже сюрприз.

Я вошла в подъезд, на лифте поднялась на этаж. Подошла к квартире, достала ключи, начала открывать дверь… но она, почему-то, не открывается. Вытащила ключ, посмотрела на него, тот самый. Снова сунула, покрутила. Ничего не двигается.

— Да что такое? Замок что ли поменяли.

Вспомнила, когда дверь закрываем на внутренний замок, с этой стороны ключом он не открывается. Получается, Глеб дома.

Я надавила на кнопку звонка. Тишина. Нажала несколько раз подряд.

Если Глеб дома, то почему свет не горит?

За дверью послышались шаги по ламинату. Замок щёлкнул, дверь открылась… на пороге Глеб. Помятый, заспанный, щурится от света из коридора.

— Вера? — удивлён.

— А ты кого ждал? — говорю шутливо, но на самом деле немного растерянна.

— Тебя я точно не ждал, — он, наконец, понял, что это я, щёлкнул выключателем бра в прихожей.

— Это правда ты? — протянул руку взял меня за ворот пальто и потянул на себя.

Обхватил двумя руками. Я выпустила из пальцев сумку и притулилась к нему, такому тёплому, заспанному.

— Извини, что разбудила тебя, — прижалась щекой к его футболке.

— Что же ты не сказала, я бы приехал за тобой. А я лёг вот, немного… ночью работать пришлось, решил выспаться, перед тем как завтра тебя забирать. Всю работу разбросал на завтра, постарался сделать сегодня.

— Боже, ты себя совсем не жалеешь, — говорю уткнувшись носом в его шею и понимаю, что пока меня нет, он пашет как проклятый, чтобы у нас была возможность хоть что-то купить к рождению ребёнка.

— Вера. Это правда, ты? — стискивает сильнее, — даже не верится, просыпаюсь, а тут ты, — целует мои щёки, нос, губы.

— Я просто хотела сделать тебе сюрприз.

— Вера, — выдохнул он, как будто только сейчас окончательно поверил, что я здесь, его ладони на моей талии, сжимают смелее, — давай я тебя раздену.

Он стянул с меня пальто. Неторопливо повестил его в шкаф. Потом вернулся ко мне и снова обхватил, мы опять прижались друг к другу.

— Боже, как я скучал по тебе.

— И я скучала. Хотелось домой, ты не представляешь как.

— А где там наш животик, — он положил ладонь мне на живот, — малыш, ты как?

— Всё отлично, толкается.

— Танцует.

— Может и танцует, — тулюсь к Глебу, выдыхаю его запах и нашего дома.

— Это хорошо, — Глеб обнимает меня всё плотнее.

Его рука спустилась на бедро, уже чувствую, что сейчас будет. Самой хочется его объятий, его любви. Я так скучала по его ласке всё это время. Глеб прижал меня к стене, я поддалась, томно вздохнула, давая себя обнимать, всё более напористо и страстно…

Но вдруг, взгляд мой задержался на чём-то в углу комнаты.

Показалось… да нет, не показалось.

— Глеб, подожди, — остановила его руку, — а что это там?

— Давай потом, — он целует мою шею и не собирается останавливаться, — я страшно по тебе скучал. Ты такая аппетитная, а я очень голодный…

— Нет, подожди, — я упёрлась ладонями ему в грудь, — что это там стоит?

Пытаюсь рассмотреть в сумерках.

— Ну, хорошо, — он со вздохом соглашается и отпускает, поворачивается, включает в комнате свет.

У стены возле окна, стоит детская кроватка.

Я замерла глядя на неё.

— Глеб, ты что, купил кроватку? — чувствую, на глаза накатываются слёзы.

— Ну… да, — он скромно отодвинулся, давая мне пройти.

Я подошла к кроватке, щупаю поручни, полог, погремушки. Смотрю на розовых единорогов и фей.

— Глеб, — я приложила ладони к лицу, ну всё, по щекам покатились слёзы.

— Ну, ты чего? — он обнял меня, снова к себе прижал.

В этот момент я ощутила — вот оно, рядом, очень близко. Ещё немного и наша жизнь изменится навсегда.

— Невероятно, — повернула голову, рядом пеленальный стол, а на нём разные пакеты с детскими принадлежностями, подгузники, бутылочки, целая куча всего, — ты всё это купил сам?

— Не сам, твоя мама помогала, — улыбается Глеб.

— Вот заговорщики, — беру всё по очереди, рассматриваю, — и не сказал ничего.

— Хотели сюрприз сделать.

— А у меня, кстати, тоже новости, — я вернулась в прихожую, полезла в карман пальто, достала ключи, — вот!

— Что это? — удивлённо смотрит Глеб.

— Ключи от машины.

— Не понял, — он прищурился, и с лица его спало весёлое выражение.

— Егор пригнал мою машину из ремонта.

— Зачем он это сделал? — теперь Глеб и вовсе нахмурился.

— Сказал — машина моя. Но ведь она и есть моя, — вижу, ему не понравилась новость. — Он мне её подарил, записана на меня. Зачем отказываться? — я как будто оправдываюсь. И у самой настроение начало портиться. — Ты что не рад? Тогда, я отдам ему машину назад, скажу, она мне не нужна. Я сейчас позвоню ему, скажу, пусть забирает… не хочу эту машину…

— Да нет, Вера, я не то хотел сказать, — остановил меня Глеб, — машина твоя, он ведь тебе её подарил. Конечно, её не нужно возвращать. Что за глупости.

— Глупости? — я прищурилась, — то есть, я говорю глупости?

— Нет, прости, я не это хотел сказать, — он потянул меня к себе, — извини. Просто я, ещё неизвестно когда смогу подарить тебе машину.

— Да не нужна мне никакая машина. С чего ты взял, что я её хочу? — недовольно вырываюсь, — и квартира твоя мне не нужна. Мы можем жить на даче. Там хороший дом, ничего, что от города двадцать минут…

— А причём тут моя квартира? — не понял Глеб.

На что я развернулась и пошла к сумке, достала ключи, показала ему.

Он смотрит в недоумении и явно не понимает, что к чему.

— Наташка приходила ко мне в больницу, отдала ключи от квартиры. Она вчера уехала.

— Та-ак. Она приходила в больницу? Ещё веселее. Они что, все решили ходить к тебе, — недоволен Глеб.

— Я не знаю, почему она не к тебе пришла а ко мне. Хотела попросить у меня прощения, ну и заодно ключи отдала. Она там больше не живёт. Но я повторяю, Глеб, мы можем жить