Пепел желания - Клара Рутт

лебедя плавно рассекали нетронутую гладь, игра света сквозь тень сгорбленных на берегу деревьев прокладывала им путь по кристально прозрачной воде, их перья светились. Что бы ни происходило вокруг, их любовь будет вечной: даже в хаосе войны и боли находилось место крупицам покоя и благородного смирения. Жизни.

Будто считав спиной мою задумчивость, Торн обернулся. Остальные три стражника не шевельнулись. Я замерла за столом и, скрестив руки на груди, разглядывала умиротворенное озеро. Пусть это будет моей частичкой настоящей жизни! Пусть я буду смотреть и представлять, что когда-нибудь смогу быть такой же свободной.

«Все хорошо?» — спросил Торн жестом, я ответила: «Не беспокойся, мне нужно немного времени». Воин недоверчиво окинул взглядом беседку, словно выискивал подозрительные зацепки, но, удостоверившись, что все в порядке, развернулся обратно. Интересно, так же смотрел на лебедей? Представлял на их месте себя и Рианон?

Я выдохнула и снова приблизилась к столу. И что я могла сказать тебе, Даркхан Железный Клык? Если наше послание перехватят (что вероятно) и расшифруют (что сложнее, но так же реально), что они должны будут узнать лично от меня? Что я до дрожи в теле жду твоих раскаленных объятий? Или что боль в запястье теперь мне приятнее любой неги?

Одернув себя от несбыточных образов, я обмакнула перо в чернильницу и начала осторожно писать:

«Но мы связаны твоей силой, Даркхан, что бы это ни значило. Я тебя чувствую…»

И снова остановилась. Хотелось дополнить: «Как и весь Талгаар — после нашего соединения в Топях», но что это теперь значило между нами? О том, что мы вместе, знал теперь весь Пламенный Шат, но о том, что во мне тогда соединились все три силы Талгаара, следовало молчать. Интересно, сам Даркхан догадывался о том, что сделал? Ведь это он договорился с Элионом, чтобы меня коснуться, а Элион просто получил свое. Честно — даже не упрекнешь. Даже снял с меня бремя долга.

«Но мне этого мало, — продолжила я. — Мне нужен твой огонь. Рядом и внутри. Мне нужны твои ненасытные губы и сильные руки, твой жар и твоя сила. Но также я знаю, что пока в наших землях хаос, это невозможно: мы не сможем объединить Талгаар и сделать его сильным, пока поодиночке мы оба слабы. В Илмарисе тревожно, но мы выстоим. Это я тебе обещаю. И надеюсь, что Коварн так же наберется сил, оправится и воспрянет духом. Если тебе нужна помощь…»

Я задумалась. Что я могла ему предложить? Мне бы самой не помешало участие извне, чтобы как можно скорее подавить оппозицию, но переходить в наступление я не спешила, а Лисандра действовала скрытно: не было даже причины для просьбы о помощи. Но как я уже написала, Даркхана я бы не привлекла при любом раскладе: это не его война.

'… напиши в следующем письме. Мой холодный ум в твоем распоряжении. Остальное пусть останется мечтами по ночам в твоей спальне — вряд ли ты бы попросил внаем Серебряных Кинжалов, правда?

Если мне понадобится твое участие, я позову. Обещаю. Ты почувствуешь. Но если это случится, знай — ситуация близка к катастрофе. В ином случае я буду биться до последнего.

Жду нашей встречи, Даркхан. Надеюсь, она скоро случится. Твоя Сейра'.

Я перечитала письмо и не стала ничего добавлять. Даже если его перехватят и потратят месяцы на расшифровку, то ничего не узнают — здесь только мои чувства, то, чем я могу поделиться только с ним. Но даже с ним я не решилась обсудить то, что было в Топях: кроме его медного потока, внутри меня также образовалась скала — камень Элиона. Она давила изнутри на мое сердце, заковывала его в жесткие холодные тиски и заслоняла собой все эмоции. Так мне казалось порой, когда дело касалось жизни Илмариса: на войне мягкости и человечности нет места.

Я сняла с волос один хрусталик и соединила с пульсирующей медной точкой на запястье. В воздух поднялась мерцающая хрустальная пыльца и тонким слоем осела на буквы. Медный огонек потух, и буквы скрылись. Я завернула пергамент и поставила такую же хрустально-медную печать. Сломать ее могли только мы, при помощи своих даров. Ходили слухи о подпольных мастерских, создающих поддельные артефакты со свойствами медной крови Даркхана, способностью различать ложь, как мой хрусталик, и показывать страхи, как зеркала Элиона. Айла и Мираэль сейчас занимались поиском этих мест, но вполне возможно, что это были лишь байки для отвода глаз. Мы готовились ко всему.

Лебеди сплели шеи и теперь мерно рассекали нетронутую бирюзовую воду, ленивый ветер чуть тормошил гладь и мои открытые плечи. Строгие наставления генерала Маррика носить доспехи я игнорировала: для этого у нас есть воины, я же перед своим народом в своем доме всегда открыта. Пусть они смотрят на меня и наполняются моей силой, которая идет изнутри и отражается светом и красотой в моем облике.

А вечно дежурившая возле меня стража этот свет заслоняла.

— Торн, отпусти стражников, — обратилась я к воину, поднимаясь. Мне нужно было отправить письмо лично, и лишних глаз мне не надо было точно. Мужчина обернулся, но нахмурился, задержал взгляд на свитке и покачал головой. Для закрепления показал жест: «Ваша жизнь в опасности, владычица». Я настояла:

— Мне ничего не грозит, мы использовали иллюзии Мираэль, чтобы отвести взгляд.

Я вышла в проем, но Торн перекрыл собой дорогу: «Враг действует скрытно», — сложил он знак. Я ответила также жестом: «Об этом послании никто не должен знать. Я должна отправить это лично. Вместе с тобой».

«Поручите это мне», — тут же ответил Торн и протянул руку, чтобы взять свиток, но я покачала головой: «По этой же причине не могу. Думаешь, за тобой не следят в отдельности?»

Он задумался, явно взвешивая все за и против, но прийти к компромиссу мы не успели: стражники как по команде обнажили оружие, и один из них объявил без эмоций:

— Вижу тень! Со стороны Иглы.

Торн тут же закрыл меня собой, со спины тоже возник стражник. Еще двое остались впереди, взглядываясь в указанное направление. Торн сложил знак: «Странно, что я не услышал. Это, скорее всего, ловушка».

Я осмотрелась, но ответ пришел изнутри, и я выдохнула:

— Нет, Торн. Это не ловушка. Это ко мне.

Не знаю, что это было — импульс, сигнал, какое-то послание? Но в сердце будто выросла скала, я подтянулась и собралась, понимая, что мне ничего не грозит, и даже более того — я окрепну от этой встречи.

Элион