Пепел желания - Клара Рутт

— Ответь ему тем же.

— Простите, ваше величество, но он… просит ответить ему лично вас.

Даркхан задумался. Свернул в крыло с ароматными банями и на ходу скинул одежду — она вся уже походила на рваные обноски, чем вызвал смущение у юных банщиц. Бросив под нос: «С возвращением, ваше величество», они спешно склонили головы в пол застыли в ожидании приказа, но Даркхан проигнорировал и приветствие, и привычный ритуал раздавания указаний. Он пытался понять то, что имел в виду Элион. Но сказал только:

— Послание в кабинете?

— Да. И оно пустое.

Игнорируя озабоченность советника, Даркхан влетел в темное горячее пространство бани и вальяжно расселся на ступеньке. Запрокинул голову, закрыл глаза, расставил ноги. Жар полностью обволок его тело, лавовые дорожки под кожей засветились. Гаррок робко кашлянул у входа. Даркхан открыл один глаз:

— Присоединяйся, старина. Поговорим о всяком.

— Прошу простить, но владыка ждет ответа, и… Морвенна Шепчущая приглашает вас в свои владения для разговора один на один.

— В пекло эту стерву, — рыкнул Даркхан. — Карнаку напиши, что я сожалею о его беспокойстве и этого больше не повторится. — Он поморщился. Под кожей забурлила медная кровь. — Штрафную партию крови вышлю вечером.

Гаррок, в сумерках бани казавшийся одним большим темным пятном, поклонился:

— Будет сделано. Могу идти?

Даркхан хотел отмахнуться, чтобы насладиться уже тишиной и покоем, но запястье отозвалось легким уколом, и, склонив голову, он спросил глухо:

— Есть что-то от Хрустальных Рощ?

— Тишина, ваше величество.

Даркхан поджал губу: медный огонек на его запястье снова светился, а он снова не мог к ней выбраться. Но, выходит, она справлялась, как обещала? Несмотря на его регулярные вспышки, Сейра ни разу не позвала его сама. Берегла его силы.

— Что доносит разведка?

Нагретые камни зашипели, Даркхан вдохнул пар, легкие свело от долгожданного жара. Но теперь ему не хотелось расслабляться. Горячий воздух обжигал горло, но внутри, под ребрами, все равно было холодно. Там, где жила она.

— Хотел порадовать вас торжественно за ужином, но коли спрашиваете, то… — Он замялся, но вмиг вытянулся по струнке и заговорил громко, едва сдерживая радость: — Хрустальные Рощи раздирает гражданская война, Совет восстал против владычицы, глава Совета убит. Говорят, ее рукой. Это лучшее время, чтобы напасть на Илмарис, ваше величество. Или поискать связей с оппозицией. Я уже подготовил шпионов, но жду вашего решения.

Гаррок промокнул пот — жар пронял и его, но холод внутри разросся: вот почему огонек не перестает ему сигналить! Сейра в опасности постоянно!

— Отложи решение до вечера, — проговорил он отстраненно. — Без моего ведома ничего не предпринимай. Мне докладывай о любых новостях в любое время дня и ночи. Незамедлительно.

— Как и прежде, — кивнул советник, и Даркхан его отпустил.

Долгожданная тишина заложила уши. Он наконец-то один, в покое, в своем дворце, но… проклятье, он обещал ей быть рядом! А она, гордячка, не смеет просить.

Он постарался отогнать мысли и прожить этот миг в одиночестве, но стоило закрыть глаза и поддаться сладкому жару бани, возникло ее лицо — там, в Топях, когда она стонала от удовольствия и кричала от боли, как смотрела на него сияющими глазами и как прятала потерянный взгляд. Она не играла и не врала. Даже когда просила встречи весь прошедший год. А теперь она замолчала. Знала, что даже если он не придет, он все равно с ней.

— Проклятье, — процедил Даркхан, сжимая ладонь в кулак. В висках запульсировал жар. Он сделал ее своей — он сам! По своему желанию, по своему праву, но что если… по своей слабости?

Он поднялся. Облокотился о горячую каменную стену, обхватил голову и постарался отпустить мысли. От кожи пошел пар, медь в жилах блестела в темноте банного зала, дыхание стало тяжелым, и грудь сдавило. Он не мог разорваться! Не мог потерять Коварн! Так же, как не мог потерять ее! Но если в ее землях гражданская война, почему она не пишет? Почему не просит помощи? Что, если ее самой уже… нет в живых⁈

С рыком отчаянья Даркхан ударил стену, что на ней остался медный раскаленный след. Кто они друг другу? Как им взаимодействовать теперь, после Топей, не используя медную метку, но при этом сохранить тайну? Против них даже его собственные Медные Копи!

Он опрометью бросился прочь, на ходу успевая выхватить банный халат из рук покорно ожидающих банщиц. Нужно было найти способ связаться с ней! Очи Истины в ее тронном зале разбились, а остальное… было слишком опасно.

В кабинете, как и передавал Гаррок, его ждало пустое послание от Элиона, на котором ровным до тошноты почерком было только указано: «на мое молчание дай ответ лично». Даркхан швырнул свиток: еще разгадывать его загадки! А потом его как громом шибануло: а ведь это — ответ! Ответ, как незаметно написать Сейре! Вот только сначала надо расшифровать послание теневого интригана.

На миг Даркхан успокоился. Возможно, все же не весь Пламенный Шат против него. Элион как будто был на его стороне. Пока что. Вероятно, даже сама форма его письма была куда важнее, чем его содержание. Поэтому расшифровать надо было все равно — чтобы самому зашифровать так же.

Даркхан не сдержал хитрой улыбки: значит, все-таки дружба? Или очередные интриги? Но каков бы ни был ответ, это не имело значения: главное он поймет, как связаться с Сейрой и остаться незамеченным.

Он откинулся на спинку кресла и крепко задумался. Эту загадку он должен был решить лично, привлекать кого-то знающего означало поставить под удар всю затею с тайной.

Но в дверь неуверенно постучали, и Даркхан насторожился. Оторвал взгляд с пустого пергамента и грозно рявкнул:

— Войдите!

На пороге возник молодой стражник и испуганным голосом оповестил:

— Мой повелитель, к вам… посетитель. Разрешите впустить?

— Неприемное время, — отмахнулся тот, но стражник подтянулся и дополнил:

— Вашей аудиенции просит Велария, дочь покойного Ардрика. Говорит, что это важно.

Даркхан скрестил руки на груди: опять без предупреждения и без письма! Одинокие Холмы настойчиво изображали из себя союзников! Но какие могут быть союзы, когда она сама угрожала Сейре⁈ Впрочем, как раз-таки настроение Веларии было бы неплохо выведать, и Даркхан дал ей дозволение войти.

Она явилась, как призрак — бледная и потухшая, с убранными в пучок волосами, облаченная в черную вуаль. Не было ни гордости, ни насмешки: в ее облике читалась глубокая непроходимая скорбь. Манипуляция? Правда? Зачем явилась? Давить на жалость не получится — ему самому впору просить помощи. Несмотря на то, что дела в Копях