Резонанс - Аделин Хамфрис

Теплота исчезает из выражения лица Рэйфа. Маска, которую он носил, спадает без следа.

— Тебя предупреждали, Энцо, — тихо говорит он, наклоняясь к нему вровень с глазами. — Это был твой последний грёбаный шанс.

Грудь сдавливает. Я делаю шаг назад безотчётно, натыкаясь на Майка.

— Рэйф... — начинаю я.

Слишком поздно.

В нём что-то меняется. Скучающее выражение полностью исчезает. Его челюсть сжимается. Ледяные глаза становятся плоскими и тёмными. Будто щёлкнул переключатель, и то, что притворялось человеком, отступает, позволяя демону выйти на охоту.

Энцо смеётся. Дико и надрывно.

— Думаешь, я тебя боюсь?

Рэйф улыбается — но это злая улыбка. Такой красивый мужчина не должен выглядеть так.

— Наблюдай, — тихо шепчет рядом Адела.

Рэйф медленно приближается к Энцо, словно хищник, готовый к прыжку. Он протягивает руку и двумя пальцами приподнимает подбородок Энцо вверх. Это пугающе нежно и почти интимно.

— Ты уже сделал свой выбор, — мягко говорит Рэйф. — Я всего лишь последствие.

Энцо снова плюёт — слабый, но вызывающий жест.

— Пошёл ты.

Хизер резко вдыхает рядом, готовясь к тому, что Рэйф сорвётся.

Он выдыхает через нос — с насмешкой. Затем двигается. Одной рукой он вцепляется в волосы Энцо и с силой запрокидывает его голову назад так, что цепи с грохотом бьются о стену.

Энцо издаёт испуганный всхлип.

Звук, который следует за этим, ужасен. Это хриплый, сдавленный звук, который пробирается по моему позвоночнику.

Не колеблясь ни секунды, Рэйф с улыбкой на лице проводит лезвием по горлу Энцо. Как будто делал это сотню раз раньше — и наслаждался каждым из них. Кровь заливает грудь Энцо и лужицей растекается по бетону. Я не могу закричать. Звук застревает в груди и остаётся там, обжигая, как адское пламя.

Энцо судорожно дёргается в цепях, пятки скребут по полу, тело бьётся в конвульсиях, пока Рэйф удерживает его за волосы, наблюдая. Ожидая. Его выражение лица не меняется. Оно остаётся холодным и до тошноты сосредоточенным — он ждёт, пока свет покинет глаза мужчины.

Хизер издаёт сдавленный звук рядом, её пальцы сокрушительно сжимают мою руку.

Движения Энцо замедляются, и через несколько секунд его голова бессильно падает вперёд. Тело обмякает в руке Рэйфа, колени подгибаются.

Рэйф разжимает пальцы, и Энцо рушится на пол мёртвой грудой — цепи с лязгом гремят в наступившей тишине.

Всё... кончено. Он мёртв.

Мои лодыжки вдруг слабеют. Меня трясёт так сильно, что я едва стою.

Рэйф отступает назад, спокойно вытирает лезвие о рубашку Энцо и убирает его. Он поправляет манжеты — будто только что не лишил человека жизни. На его руках, рукаве, на шее — пятна крови. Он выглядит совершенно невозмутимым, что почему-то пугает ещё сильнее.

В ушах звенит, и поле зрения сужается. Комната словно сжимается вокруг нас.

О, боже. О, боже.

Руки Майка хватают меня за локти, удерживая, прежде чем я осознаю, что шатаюсь. Его дыхание прерывистое. Хизер так и не отпустила мою руку. Её хватка болезненна, но я не отдёргиваю руку.

Рэйф поворачивается к нам. Конкретно — ко мне.

— Это, — ровно говорит он, — та реальность, в которую вы вступаете. Люди в этом мире убивают, не думая ни о чём.

Каждое слово причиняет боль.

— Смерть внезапна, — продолжает он. — Насилие — обыденно.

Лёгкие горят. Я делаю поверхностные, панические вдохи, грудь ходит ходуном.

— Ты привыкнешь, — говорит Рэйф. — Придётся. Потому что твой парень уже живёт в этом непредсказуемом мире. Уяснила?

Адела теперь пристально наблюдает за мной. Её лицо бесстрастно, будто она ждёт моей реакции. Но я не реагирую. Я просто закрываю рот и смотрю на них.

Рэйф подходит ближе — медный запах крови тянется за ним.

— Если ты собираешься спасать Джуда, — тихо говорит он, нежно проводя окровавленной рукой по моей челюсти, — ты должна понять, с какими монстрами имеешь дело. И я — прекрасный пример, но мы справимся вместе.

Мои ноги дрожат.

Я не знаю, сможем ли мы пережить это.

А если сможем? Мы уже никогда не будем прежними.

Глава 20

ДЖУД ГРЕЙВЗ

Эти ублюдки никогда не дают мне отдохнуть. Мои руки трясутся, когда я вытираю кровь с губ тыльной стороной ладони. Я не знаю, моя она или чья-то ещё. Это уже не имеет значения, честно. Они животные с мёртвыми глазами, усмехающиеся мне каждый раз, когда я спотыкаюсь или позволяю звуку вырваться изо рта.

Подвал Алексея намеренно холодный. Всё для того, чтобы добавить мне дискомфорта, по-видимому. Он потребовал, чтобы Нолан и Адриана остались сегодня, потому что Адриана плачет каждый раз, когда меня избивают. А это часто. Он начинает раздражаться на неё. К тому же, у Нолана, похоже, была какая-то чрезвычайная ситуация, он рявкнул на нас, чтобы мы оставили его в покое, пока он разбирается с каким-то дерьмом. Он прижимал телефон к уху и выносил кому-то мозг.

Так что, к сожалению, я сегодня здесь один, Алексей наблюдает с края комнаты, слишком пристально изучая меня. Двое его людей тащат кого-то вперёд. Это мужчина в гражданской одежде — джинсы и тонкая чёрная кожаная куртка. Его обувь шаркает, когда они толкают его на колени. Он поднимает голову и смотрит на меня, его голубые глаза расширяются от ужаса. Его рот открывается, будто он хочет заговорить, но звука нет. Его спутанные светлые волосы уже слиплись от крови, будто люди слишком увлеклись, когда затаскивали его.

Они грёбаные монстры, слюнявящие медный запах крови. Хуже акул, эти парни.

Мой пульс начинает реветь в ушах. Я уже знаю, чего хочет Алексей.

— убийство, — говорит Эрик, жутко небрежно. Убить.

Я делаю шаг вперёд, моя рука сжимает пистолет, который они сунули мне в руку ранее. Он кажется немного тяжелее, чем должен быть. Или, может быть, мои руки просто устали. Рёбра болят при каждом вдохе.

Мужчина качает головой, умоляя. Я зажмуриваюсь, пытаясь отключиться. Диссоциировать. Что-то. Я двигаюсь недостаточно быстро, потому что, когда я открываю глаза, Алексей уже здесь. Он останавливается рядом со мной, достаточно близко, чтобы я чувствовал запах его одеколона.

— Ты колеблешься, — спокойно говорит он.

Моя челюсть сжимается.

Человек на полу начинает плакать. Тихо, скулящие звуки, будто он пытается не быть услышанным. Будто одного этого может быть достаточно, чтобы спасти его. Я даже не знаю, кто этот человек или почему они решили, что его жизнь должна закончиться сегодня. Мне и не хочется знать теперь. Я не хочу связывать имена с лицами, потому что я совершал ошибку, ища людей и видя, что у них