Резонанс - Аделин Хамфрис

Я беру бокал, когда он протягивает его мне. Жжение ударяет сильно с первого глотка, оседая в груди. Я не морщусь, как обычно. Так я понимаю, что это, вероятно, самое дорогое, блядь, виски на рынке.

— Мы продолжаем, — говорит Рэйф. — Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы защитить Эмму и Хизер. Можешь на меня рассчитывать.

Напряжение в плечах слегка ослабевает. — Спасибо, — говорю я.

Он кивает раз, затем изучает меня через край бокала. — Каким он был? До всего этого.

Я издаю безрадостный смешок. — Громким, — говорю я. — Ужасно раздражающим. Раньше он смеялся над всем. Любил дешёвое пиво, которое напоминало ему о доме, и напивался, писал песни, сидя на полу в гостиной. — Лёгкая улыбка трогает мои губы. — У него был этот глупый комплекс героя. Всегда пытался помогать людям. Он был... хорошим. Полным жизни и взволнованным тем, чтобы прожить её.

— А в последнее время?

Я смотрю в янтарный круговорот виски. — Тише, — признаюсь я. — Жёстче. Он начал смотреть на комнаты, в которые мы входили, будто высматривал выходы, а не наслаждался собой. Начал меньше спать. Больше пил и употреблял. Он всё ещё заботился, но это было похоронено под… гневом, наверное. Виной. Стыдом. Список можно продолжать, чувак.

— Такие люди, как Алексей Морозов, не просто причиняют тебе физическую боль, — тихо говорит Рэйф. — Они перестраивают тебя. И зная, что Джуда используют как охотничью собаку... я могу сказать тебе с уверенностью, что Алексей откалывает куски от его самоощущения.

Я тяжело сглатываю. — Я знаю.

— И если Джуд находится под его контролем какое-то время... — Рэйф замолкает. Он не заканчивает предложение. Ему и не нужно. Я знаю, что мой лучший друг может вернуться другим. Он может не вернуться целым.

Он может вообще не вернуться.

Я опрокидываю остатки виски и ставлю бокал на стол сильнее, чем нужно. — Он думает, что смерть — единственный выход, — тихо говорю я.

Взгляд Рэйфа обостряется. — Он так сказал?

— Он говорил это раньше.

Снова повисает тяжёлая тишина.

— Что ж, — наконец говорит Рэйф, голос ровный, — тогда мы сделаем так, чтобы у него был другой.

Я киваю. Потому что это единственный вариант.

Я лежу на спине, глядя в потолок. Эмма справа от меня, тихо похрапывает. Хизер свернулась на моём левом боку, одна рука легко лежит на моих рёбрах. Голос Джуда продолжает повторяться.

Какого хрена вы делаете в Нью-Йорке?

Злость.

Но хуже этого — страх под ней. Он звучал как испуганный, загнанный в угол зверь, вероятно, думающий, что он уже мёртв. Я тяжело сглатываю. В доме идеальная тишина, час ночи. Осторожно я выскальзываю из-под девушек. Хизер слегка шевелится, но не просыпается. Я стою там секунду, наблюдая, как они обе дышат.

Я не позволю случиться с вами ничему.

Клянусь любым дерьмовым богом, который существует и позволяет такой жестокости в мире, созданном для красоты. Я проскальзываю в ванную и тихо закрываю за собой дверь. Зеркало встречает меня версией себя, которую я едва узнаю. Светлые волосы в беспорядке. Голубые глаза полны истощения. Челюсть сжата до предела.

Я хватаюсь за край раковины и наклоняюсь вперёд. — Ты не можешь сдаться, — бормочу я своему отражению. — Никогда. Что бы это ни стоило.

Тихий скрип позади заставляет меня мгновенно выпрямиться. Дверь открывается ровно настолько, чтобы Хизер могла проскользнуть. Она тихо закрывает её и на секунду просто стоит. Её коса свободно висит через плечо, слегка растрёпанная ото сна. Её карие глаза широки, изучают моё лицо.

— Ты в порядке? — шепчет она.

Я пытаюсь изобразить пожимание плеч. — Не могу уснуть.

Она подходит ближе, протягивая руки к моим. — Я могу чем-то помочь?

Я наклоняю голову, восхищаясь тем, как она всегда хочет помочь. Неудивительно, что она и Эмма лучшие подруги, учитывая их профессии. — Я просто... думаю.

Она изучает меня так, будто видит страх за моими глазами. — Я видела тебя в кабинете Рэйфа раньше, — шепчет она. — О чём вы говорили?

— Просто выплёскивал это дерьмо. — Я выдыхаю и тянусь к ней, убирая прядь волос с её щеки, позволяя пальцам задержаться. — Не волнуйся, блондинка. Я в порядке.

Её губы мягко изгибаются. — Мика. Не ври мне.

— Не вру. — Я обхватываю её лицо и сладко целую. Не знаю, из-за её мягкой кожи, запаха лосьона с ромашкой или чего-то ещё. Но я целую её глубже. Её губы приоткрываются от удивления, и я проглатываю её вздох, а затем её пальцы в моих волосах, скользят по прядям, сжимаясь ровно настолько, чтобы вырвать из моего горла тихий, нуждающийся звук.

Боже, как хорошо.

Мои руки опускаются с её лица и находят её талию сквозь тонкий хлопок ночной рубашки. Затем бёдра. Я притягиваю её полностью к себе, прохладный фарфор раковины впивается в поясницу.

Её дыхание сбивается, когда мой рот находит бешеный пульс у основания её горла. Я чувствую, как дрожь проходит через неё, и она попадает прямо в мою кровь, зажигая меня нахрен.

— Я ненавижу видеть тебя таким, — шепчет она, отстраняясь, чтобы посмотреть на меня снизу вверх этими красивыми глазами.

— Я знаю.

Мне нужно, чтобы она была ближе. Мне нужно чувствовать её, всю. Одним плавным движением я поднимаю её. Она издаёт мягкий, удивлённый смех, который превращается в дрожащий вздох, когда я сажаю её на край широкой раковины. Я встаю между её бёдер, и она притягивает меня ближе ногами, обхватывая мою талию.

Её глаза встречаются с моими, и я почти падаю на колени. Она смотрит на меня так, как на меня никогда не смотрели. И хотя часть меня чувствует, что я не заслуживаю её... другая часть отчаянно тянется к ней, боясь потерять это. Боясь снова оказаться в темноте, вонзая иглу в вены в погоне за кайфом, который медленно убивал меня.

— Я не могу потерять его. — Мой лоб касается её, пока я вдыхаю её. — Мне страшно, — признаюсь я, слова едва слышны.

Её большие пальцы гладят линию моей челюсти. — Мне тоже, — шепчет она в ответ. — Позволь мне забрать часть того, что ты держишь. Пожалуйста.

Я смотрю на неё мгновение, мой взгляд мечется между её глазами. — Эмма спит—

— Мне всё равно, — быстро говорит она. — Мне это тоже нужно.

Я вздыхаю, моя рука хватает её за затылок, притягивая в ещё один обжигающий поцелуй. Мои руки находят край её рубашки и одним быстрым движением стягивают её через голову. Она помогает, поднимая руки, и затем