Эра скорпиона. Том 3 - Егор Серебрянский

говорят, дешевым пивом по самые не балуйся. И в том трактире народ шептался — мол, в нашей академии совсем молодую девчонку убили, а у расследователей, дескать, ни одного подозреваемого. Ходили тут, все вынюхивали — и ничегошеньки не нашли. Ты вообще представляешь?!

— Да, я об этом знала, — подтвердила я с кивком, а в животе стало еще холоднее, словно я кусок льда проглотила. — Жозефина училась в той же группе, куда я на лекции хожу.

Лода приглушила голос еще сильнее:

— Так а вдруг это ее сережка? Расследователи наши комнаты не обыскивали, но ведь могут. И как я тогда оправдаюсь, что просто нашла ее? Вы мне разных ужасов про меня же саму рассказывали — вот не знай ты меня сегодня, на кого бы подумала, да еще и с такой уликой?

Я и сейчас на нее думаю, с каждой минутой уверенность все крепче. Лиам говорил, что тело Жозефины не было сожжено, потому что маньякам с их больным рассудком приятно вспоминать о содеянном. Чем серьга убитой — не воспоминание? А если бы Лода сейчас рассказывала чистую правду, то она просто выбросила бы украшение подальше — лучше на то же место, где нашла, чтобы у расследователей хоть одна зацепка появилась. А зарывать в определенной точке — это уже отдает желанием в любой момент вернуться и откопать, когда шумиха стихнет. Нездоровый разум диктует свои правила — трофей важнее осторожности.

Несмотря на ужасные мысли, я произнесла спокойно:

— Ладно, заканчивай побыстрее и пойдем, а то ты уже замерзла. Не боишься застудиться в таком шикарном наряде? — я даже улыбку смогла из себя выдавить. — И сразу поговорим о другом деле. Завтра на общей тренировке я вызову тебя на дуэль. Ты взяла уже четвертый ранг, у меня третий — бой получится зрелищным.

Лода закопала серьгу и пошла со мной рядом. Услышав последнее, удивилась:

— Это еще зачем?

— Надо, — уверенно ответила я. — Генерал Аллерд, в отличие от погибшего капитана, очки перед министерством не зарабатывает, он и не помышляет о турнирах и дуэлях, со дня смены руководства об этом ни разу не упоминали. Мы должны силой погрузить его в нашу реальность. Понимаешь ли, Лода, мы находимся в академии, всего в ста шагах от обычных людей, но нас не видят — мы в слепой зоне. Если так продолжится, то мы станем элитным подразделением, не существующим для остального мира, и тогда злоупотребления начальства только усилятся. Ты ведь знаешь, что старшекурсники и ректор уже не раз вмешивались в наши дела? Но это возможно только тогда, когда они помнят о нас.

— Звучит логично, — задумчиво признала Лода. — Но Кей приказал не высовываться!

— Кей не всегда прав, — резко отозвалась я и тотчас смягчила высказывание: — И он одобрит план, когда я перечислю те же аргументы.

— Ну, если одобрит… — неопределенно закончила она.

В действительности я сама не до конца верила в свои слова — они были верны лишь отчасти: да, неплохо будет оставить какие-то связи с внешним миром, но в глобальных вопросах нам никто не поможет, если не вылить всю правду на принца и принцессу. По поводу последнего мнение Кея однозначно — и я пока не придумала, стоит ли обходить его запрет, если король в самом деле не захочет конфликтовать с министерством, обеспечивающим приток золота в казну. Чего я добьюсь, если подниму всю грязь со дна? В лучшем случае его величество не станет разбираться в деталях и свернет эксперимент, который и не хотел одобрять. И тогда все мы будем или казнены, или отправлены обратно в распределители. Это как раз тот случай, когда несправедливая ситуация все же лучше, чем ее справедливое разрешение.

Главный смысл моей идеи был в другом — во время поединка сильный маг волей-неволей впадает в боевой транс. Призванных существ у меня сейчас нет, поэтому никаких опасений подставиться. А вот Лоду необходимо вывести из себя, пусть вся чернота ее души обозначится настолько явственно, чтобы сомнений не осталось — это увидят и Кей, и старшекурсники, они не допустят новых жертв. И ведь сомнения у меня пока были… Один человек уже мертв из-за того, что однажды мне что-то там показалось.

***

Обсуждать с Кеем я свою задумку не стала — сразу обратилась к генералу, когда тот проверял утром нашу выправку:

— Я вызываю Гиену на дуэль!

Аллерд уже почти прошел мимо, но затормозил и повернулся. Вид у него теперь был хронически недовольным и уставшим — и так продолжится до тех пор, пока он не назначит кого-нибудь столь же смышленого на роль майора Шверга.

— Какая еще дуэль? Зачем?

— Непримиримые противоречия, генерал! — отчеканила я.

— О, две бабы поругались? — поддел он. — Ну подерите друг другу патлы и успокойтесь. А если противоречия действительно непримиримые — так разойдитесь по разным отрядам и спальням. Уверен, никто здесь возражать не станет ввиду острого дефицита женской компании.

Кто-то из шахтеров от шутки ухмыльнулся, но без особого рвения — они уже давно приучены, что любая двусмысленность будет верно расшифрована Кеем и погашена в зародыше. Да и возможность отгулов сильно сгладила общее напряжение: лучше уж потратить заработанные монетки в доме терпимости, чем оказаться со свернутой шеей за ближайшими кустами. Драки в шахтерской среде давно запретили, но преступники никогда не забудут, как тихо и незаметно решаются настоящие конфликты людьми их сорта.

Я удивилась отказу — не могли же правила измениться до такой степени. Однако Лода решила меня поддержать:

— Я принимаю вызов, генерал! Если вы позволите, конечно.

Генерал снова остановился и раздраженно уставился на нас обеих. Потом до чего-то мысленно дошел и, сведя брови, припомнил:

— А-а, это ведь у преступника Гельта были такие требования — участвовать в дуэлях! Еще и на турниры вас таскал. В этой показухе нет необходимости, глупая трата времени. А дуэли вообще забудьте как страшный сон! Это бывший капитан спокойно наблюдал, как вы убиваете и калечите друг друга, при моем руководстве каждая жизнь на счету. Привыкайте, шахтеры, к мысли, что вы ценные сотрудники министерства, а не расходный материал для потехи публики!

После чего он выслушал совет боевого мага-консультанта, поморщился и вновь обратился к строю:

— Мне тут один из выпускников этой самой академии подсказывает, что участие в массовых мероприятиях считается едва ли не главным показателем прогресса. И