Эра скорпиона. Том 3 - Егор Серебрянский

подразделение не будет считаться элитным, если его элитарность не выпячивать. Заодно и новое самоощущение у вас быстрее приживется от новых поводов собой гордится. Решено! Я поговорю с ректором и уже на следующем турнире мы им покажем такое идеальное выступление, что они ахнут. Раньше его величество сомневался в необходимости перемен, но они уже произошли — осталось это лишь доказать.

Многие иронично переглянулись — тоже заметили, как Аллерд поменял мнение на противоположное буквально за минуту. Мне радоваться было нечему — это вообще не то, чего я добивалась! Плюс нагрузка увеличится — подготовка к массовым выступлениям отнимает много сил и времени. Если репетиции будут пересекаться с лекциями, то мне вновь придется пропускать, иначе Аллерд точно заметит.

Сделав выбор и тотчас о нем забыв, генерал прошел дальше, но вдруг через пару шагов остановился и приказал тому же магу, кивком указывая на нас с Лодой:

— Активируй браслеты этим двоим на минутку — за наглость. Обращаются ко мне с какой-то чушью, будто имеют на это право!

Падая на землю, я успела дернуть за рукав остолбеневшую от шока Лоду. Направление заклинания считывалось без труда — все-таки у нас тоже далеко не первый ранг, и теперь необходимо немного поваляться, а для правдоподобности еще и покривиться. Вот нам и проверка, хотя словам Кея я верила. Вообще никаких неприятных ощущений! Наверняка браслеты теперь можно срезать ножом и снять — лишенные заряда, они уже не взорвутся от такого варварства. Разумеется, мы так поступать не собираемся, достаточно просто не улыбаться, когда изображаешь острый приступ боли.

***

Кей был крайне недоволен. Когда нас отпустили, он буквально закинул меня в комнату и попросил остальных оставить нас наедине.

— Сестренка, что происходит? Ради чего ты решила прыгать выше моей головы? Разве не моя задача — защищать всех вас и тщательно обдумывать каждое решение? Знаешь, что я сделал бы с любым другим в нашем отряде за подобное? Побил бы так, чтобы навсегда запомнил — действие одного влияет на остальных, здесь не до милосердия.

— Так побей и успокойся, — предложила я.

Он все еще нервничал, но говорил уже мягче:

— Ты знаешь, что тебя я никогда не обижу. Весь мир обижу, но только не тебя. Просто пытаюсь понять — зачем тебе дуэль с Лодой?

Обдумав, я высказала часть правды:

— Хотела проверить, не вернулись ли к ней старые наклонности. Она больше не смеется во сне, но я все равно беспокоюсь.

— Ладно, допустим, — принял он аргумент. — А тебе не пришло в голову вначале обсудить это со мной? И я бы тебе сказал: не получится, генерал Аллерд не тот человек, который станет прислушиваться к нашему мнению, а попытками продавить свои интересы мы его только разозлим. Но ты это и сама уже поняла.

— Да, Кей, я ошиблась. Извини.

Он задумчиво покачал головой и добавил:

— Кажется, ты цену своей ошибки не до конца поняла. Не ты ли недавно позволила всем военным думать, что ты любовница генерала? Как думаешь, какой вывод все они сделали из его реакции на твою безобидную реплику? Тебя защищала ложь, сегодня ты собственными руками ее разрушила — и ничего не получила взамен. Пойми же ты, что моя осторожность — это не желание вам приказывать, а просчет всех сопутствующих обстоятельств!

Я прикусила губу и кивнула. Кей, как обычно, прав: в ближайшее время мне лучше снова всегда ходить в компании, чтобы предотвратить домогательства. Произнесла и словами, чтобы не осталось сомнений:

— Я сглупила, брат, не предположила именно такие последствия. Не знаю, откуда взялась во мне эта смелость и желание проявлять инициативу. Это ты сделал из слабачки сильную личность, но я к новому образу только привыкаю и не всегда могу совладать с характером. Больше подобного не повторится, обещаю.

Непроницаемые глаза стали еще чернее от пристального взгляда, но Кей теперь произносил слова с привычной нежностью — почти осторожностью:

— Если все так, то ничего страшного. Сила и рождается через боль, а мудрость — из проблем и ошибок. Но у меня уже несколько дней ощущение, будто ты отдалилась — словно я обидел тебя чем-то до глубины души и сам этого не заметил. Я ошибаюсь, или тебя так сильно потрясла история про мать Лиама многолетней давности?

Боги, до чего же он внимателен! Просто гений, поэтому и я со своим мышлением всякий раз от него отстаю. Однако закрыть скользкую тему непременно нужно:

— Я очень удивилась, но не больше. Уже говорила — Шелла была со мной жестока, когда я устроилась служанкой в замок. А в конце вообще вышвырнула на улицу без монетки в кармане, обрекая на верную смерть. Какой бы ты ей вред ни причинил, она всего заслужила.

— А Лиам? — задал Кей странный вопрос.

— Что Лиам? — Я вскинула брови. — Конечно, я его узнала, в замке Россов полно его портретов, ну а уж фамилия не оставила сомнений. Мне кажется, он такой же циничный и хладнокровный, как его мать, но, в отличие от нее, у Лиама есть жесткий приоритет, который он никогда не перешагнет: Рубеж. Это и делает его хоть немного лучше.

Глаза Кея вновь прищурились.

— Ты сейчас его защищаешь, или мне это почудилось? Мина, а если бы я сказал, что могу его убить — нашел надежный способ, то что бы ты мне ответила?

Какой сложный и притом простой вопрос, не подразумевающий размышлений. А Кей чутко улавливает мое смятение и малейшие оговорки, поэтому я ответила чистую правду:

— Упала бы тебе в ноги с просьбой этого не делать — Лиам Северт должен жить. Раньше я считала иначе, но теперь уверена, что была неправа.

— Это мнение Мины Дорн или вашей связки?

Стало еще труднее, даже дыхание сбилось. Но я снова выбрала быть честной — в первую очередь, перед самой собой:

— И то, и другое, брат. Я родилась в герцогстве Росс и отлично понимаю, какая там обстановка. Рубежу нужен Лиам Северт, ведь эртонцы — чудовища. В войне против зла победит только более могущественное зло. Я не считаю его хорошим человеком, вот только верю в него, как в богов. Все, кто с ним знаком, становятся адептами той же веры, потому что он особенный — Лиам беспощаден к себе гораздо сильнее, чем беспощаден к другим. А это означает, что он выполнит ту работу, за которую до