Божье чудовище - Лариса Петровичева

– Сегодня урока зельеварения не будет, – вдруг сказал Артур. – Тебе нужно отдохнуть, Флер. А я хочу побыть один.

***

Не будет урока? Ну и ладушки, разве ж я буду спорить?

Ни в коем случае.

Нет урока – значит, будет самоподготовка. В конце концов, книги читать мне не запрещено.

Я вошла в лабораторию, пустую и темную, и зажгла свет. Интересно, где сейчас големы? Наверно, хлопочут по хозяйству – вот и прекрасно. Я сама со всем справлюсь.

Пройдя к книжным полкам, я некоторое время стояла, не зная, какую именно книгу выбрать – в итоге решила взять “Большой справочник зельевара”, самый толстый том в темно-синем переплете с потертым золотым тиснением. Вытянула его с полки – ух! Тяжелый ты товарищ…

Посмотрим, чем ты можешь мне пригодиться. Сев за стол, я открыла книгу и принялась водить пальцем по строчкам оглавления. “Яды природного происхождения” – нет, это мне точно не нужно. Как и “Громовые заклинания в сочетании с элементарными зельями” – взрывать я ничего не собиралась.

Дейлу бы взорвать за все ее гадости – но она и так мертва.

А вот “Средства защиты” это как раз то, что я ищу. Торопливо открыв нужный раздел, я принялась перелистывать страницы: нейтрализующие растворы, мази от ожогов… ага! Кажется, это именно то, что мне нужно!

Страница двести восемнадцать, “Драконьи перчатки”, состав барьерный термокислотный, класс А.

Я склонилась над книгой и прочла: “Зелье для нанесения на кожу рук перед работой с агрессивными средами: концентрированными кислотами, щелочами высокой концентрации, а также источниками высоких температур. Впервые описано зельеваром Коннором Дарси в 1378 году. Название получило от рисунка на руках, который образует защитная пленка при нанесении – тонкие золотистые линии, напоминающие чешую. Состав создает временный барьерный слой на поверхности кожи, устойчивый к воздействию агрессивных сред в течение четырех часов. Время генерации — от восьми до двенадцати минут при нанесении тремя слоями с паузой между каждым…”

Так. Похоже, это как раз то, что мне нужно. Доктор Броуди, ура, я скоро смогу к вам прикоснуться.

Почему-то это казалось мне бесконечно важным. Просто дотронуться до человека, который защищал меня все это время, подарил тот букет нарциссов, привел Марго и взял в жены, наплевав на мнение всех городских сплетников и собственную репутацию.

Просто прикоснуться к тому, кто увидел во мне меня, а не мой грех.

“Состав эффективен также при работе с биологическими выделениями, обладающими раздражающими свойствами — ядами контактного действия, едкими секретами животных и насекомых. Барьерный слой не пропускает раздражитель к коже, при этом сохраняя тактильную чувствительность”, – прочла я и решительно кивнула.

То, что нужно. За дело.

Ингредиенты казались простыми, и я не сомневалась, что они есть в лабораторных шкафах. Воск белый, масло горного кедра, кристаллы хруссина, порошок из панциря жука-камнееда – я выписала все на листок и пошла вдоль шкафов. Алекса бы сейчас сюда, но он наверняка станет спрашивать, а точно ли доктор Броуди разрешил мне самостоятельно работать в его лаборатории.

Ничего. Сама справлюсь.

Я справилась за четверть часа, чувствуя, как с каждой найденной банкой и коробкой во мне поднимается жутковатое и радостное чувство. Собрав все ингредиенты и подготовив инструменты, я обработала руки, как велел Артур, и взяла котел – маленький, будто игрушечный.

Для индивидуальной порции нужен был как раз такой объем. Я поставила котел на огонь, аккуратно отмерила в него воск и добавила масло, стараясь не думать, что Артур сейчас в своей комнате один.

Он все-таки встретился с ведьмой, которая прокляла его – она умерла, а он жив, пусть даже в таком жутком обличье. Дейла ведь была красавицей – неужели она не верила, что кто-то полюбит ее просто так? Или искала ту истинную любовь, которая теперь должна была спасти Артура?

Нет на свете такого зелья, которое создало бы ее. Нельзя полюбить по приказу или из чувства долга – ты либо способен на это, либо нет.

Как бы я хотела полюбить Артура по-настоящему…

Смесь начала таять, и я всыпала хруссин. Кристаллы зашипели и растворились, придав жидкости слабый золотистый оттенок. Последним шел порошок жука-камнееда: его нужно было добавлять по чуть-чуть, помешивая, пока состав не начнет густеть.

Господи, помоги мне, кажется, я справлялась.

Теперь нужно было все мешать деревянной лопаткой, медленными круговыми движениями. Я старательно работала, глядя, как золотистый цвет становится ярче – не спешила, не торопилась, просто аккуратно делала все, как советовал “Большой справочник зельевара”. Ох, если у меня и правда получится..!

Упала последняя песчинка в часах, которые Артур использовал, отмеряя нужное время для приготовления. Я приготовила “Драконьи перчатки”.

Отлично. Флер Броуди, ты умница. И ведь как красиво звучит: Флер Броуди!

Я зажмурилась и сунула обе руки в зелье. Оно было теплым, чуть покалывающим – вынув их, я подождала и опустила снова. И еще раз.

Открыла глаза.

Кожа на руках светилась – тонкие золотистые линии проступили, рисуя на коже драконью чешую, и я, завороженная их сиянием, вдруг услышала:

– Никогда. Нельзя. Совать в зелье. Обе руки! Сначала левую, если рабочая правая.

Я даже подпрыгнула от неожиданности. Обернулась – Артур стоял неподалеку от рабочего стола, и я не знала, сколько времени он провел, наблюдая за мной – так погрузилась в работу.

– Кажется, у меня получились “Драконьи перчатки”, – с испуганным восторгом призналась я, глядя на него, и Божье чудовище негромко усмехнулся.

– Похоже на то…

– Ну… есть только один способ проверить, – я решительно выдохнула и попросила: – Ты можешь снять маску? Сейчас?

Артур тяжело качнул головой. Я ждала, что он будет спорить и отказываться, но один из манипуляторов потянулся к маске и снял ее. Второй откинул капюшон, выпуская уродливую голову существа, которое встретишь разве что в аду. Щелкнули челюсти – выдвинулись, задвинулись.

Божье чудовище ждал.

Медленно, словно двигаясь под водой или во сне, я протянула руку и дотронулась до того, что можно было назвать лицом. Пальцы кольнуло, но боль от ожога так и не пришла.

Кожа была грубой, сухой и прохладной. Наверно, я была единственным человеком, который прикоснулся к доктору