Смена формы - Кэсси Александер

— ¿Hola? — раздался очень слабый, хриплый голос.

Сначала я не поняла, откуда он доносится. Изломанные очертания костей на стенах мешали разглядеть, что там, внутри, создавали оптическую иллюзию. Это была клетка из костей, установленная в дальнем конце комнаты.

— ¿Qué está ahí?

Голос звучал совсем обессиленно. Я подошла ближе, напоминая себе, что клетка — это улица с двусторонним движением: её могут жестоко использовать против хороших собак… или против плохих, чтобы защитить хороших.

Кости были скреплены изогнутой арматурой, причудливо, отвратительно красиво — в духе Гигера. Я остановилась на расстоянии вытянутой руки от клетки и заглянула внутрь.

— Por favor, ayúdame. — Это была женщина в тонкой ночной рубашке. Сначала я приняла её за ребёнка, но потом поняла: она просто истощена. Волосы падали ей на лицо, руки были тонкими, как палки, и… — Por favor, por favor.

— Пожалуйста? — Я знала «por favor». Она заговорила быстрее, и я подняла руки. — Я не понимаю остального. Ты в порядке? Se habla inglés? Dolor?

— Mucho dolor. — «Сильная боль», — согласилась она. Она потянулась к прутьям клетки, и тут я увидела: контуры костей под кожей были вытатуированы у неё на руках. На тыльной стороне безымянного пальца правой руки была татуировка — я точно видела её раньше, но её руки были такими тонкими, такими хрупкими.

— Как мне тебя отсюда вытащить? — Никогда в жизни я так отчаянно не жалела, что не знаю другого языка.

Она повернулась ко мне, и волосы сползли с её лица. Контур черепа был вытатуирован прямо на коже, контуры зубов тянулись по обе стороны рта, заставляя её лицо складываться в жестокую улыбку, точно как у Санта-Муэрте на алтаре снаружи.

— Мы должны тебя вытащить, — сказала я громче. Я не знала как, но… осторожно коснулась клетки. Кости не были сплошной преградой, под ними скрывалась арматура. Я шарила взглядом в поисках хоть какой-нибудь трещины, хоть намёка на слабину.

— Ну давай же… — Я нащупала неплотно сидящую кость и дёрнула. Она оторвалась с сухим треском, но лежащая под ней арматура даже не шелохнулась. Прутья были сварены слишком плотно, через них не протащить даже эту измождённую женщину. Я продолжала шарить по костям, которые ещё недавно принадлежали чьим-то телам, в поисках двери: Мальдонадо как-то затолкал её внутрь, значит, должен быть и способ вытащить. И наконец нашла. Узел из арматуры, дважды обмотанный, вплетённый между проколотыми позвонками.

Это был не замок, и ключа тут не предполагалось. Тот, кто закручивал эту клетку, не собирался её открывать.

Я обхватила руками концы узла и взмолилась, чтобы во мне вдруг проснулась сила Халка.

— Давай, давай же…

— Эдит? — донёсся из-за пределов комнаты слабый голос. Почти никто уже не звал меня Эдит. Я выпрямилась и огляделась. Женщина в клетке, от которой остались кожа да кости, приподнялась, насколько хватило сил.

— Прости… Потерпи, я сейчас вернусь, — прошептала я, пятясь к выходу. Женщина протянула ко мне костлявую руку сквозь прутья.

Она не плакала. Возможно, она была слишком обезвожена, чтобы плакать.

***

Я добралась до площадки, на этот раз не шаря вслепую по стенам в поисках выключателя. Подошла ко второй двери и распахнула её.

— Эдит… я чую твой запах.

— Дрен? — Хозяин Йоргена, мой бывший мучитель, вампир, которому я стоила руки. — Дрен? — повторила я, и голос мой взлетел.

— Не включай свет. Просто иди сюда.

Я застыла в дверном проёме.

— Дрен, что происходит? Почему ты здесь?

— Йоргену понадобилось слишком много времени, чтобы тебя найти. Иди сюда.

Так вот куда Йорген вёл меня всё это время? Очень мило. И иронично. Неудивительно, что он выглядел таким довольным.

— Иди сюда, — снова потребовал Дрен.

— Нет. — Он звучал слабым, но это не значило, что можно слепо шагнуть в темноту и сказать «привет». — Лучше ты иди сюда. Мне нужна твоя помощь, чтобы освободить эту девушку.

— Сейчас я не в том состоянии, чтобы кого-либо освобождать. Заходи. — Повисла долгая пауза, а потом прозвучало слово, которое я никогда не думала услышать от него: — Пожалуйста.

Это было странно… и пугающе.

— Дрен, скажи, что происходит. Прямо сейчас.

— Эди… я слаб. Они… — Его голос упал. — Если включишь свет, нас могут заметить. У нас мало времени, он скоро вернётся. Поторопись.

— Поторопиться и что сделать?

— Помоги мне, блядь! Пожалуйста!

В голове всплыл обрывок вампирских преданий, о клятвах и чести, когда они дают слово.

— Поклянись, что не причинишь мне вреда.

Сухой смешок.

— Клянусь. Сейчас я и муху не обижу. Подойди ближе, Эди. Мне придётся на тебя опереться.

В глубине комнаты послышалось движение — ткань, удар чего-то металлического. Я сделала шаг внутрь, потом ещё один, дожидаясь, пока глаза привыкнут к темноте. Он лежал на металлическом столе, прикрытый простынёй, похожей на больничную, одна рука сложена на коленях, второй нет.

— Ну же, шевелись. — Я махнула ему, чтобы он шёл ко мне, хотя понимала, что это бессмысленно. Странное напряжение, которое я почувствовала, едва переступив порог этого проклятого места, теперь нарастало. Ощущение тысяч иголок сменилось чувством, будто по коже бегают острые зубки.

— Я не могу. Мне нужна твоя помощь. — Он протянул руку — ту, что заканчивалась культёй.

— И поклянись помочь моей маме, — добавила я.

— Клянусь, но только поторопись, ради всего святого, — прошипел он.

Я хотела спасти маму. И я нашла Адриану. Только не могла её вытащить. Я застыла между двумя комнатами, как ребёнок, оцепеневший от ужаса в доме с привидениями. Ни один из вариантов не был хорошим, и всё стремительно становилось хуже. Надо было либо действовать, либо бежать и не останавливаться, не оглядываться.

Вместо побега я рванулась к нему и резко замерла у края стола. Он был пристёгнут ремнями — поперек груди, живота, бёдер и лодыжек. Я принялась расстёгивать пряжки, распутывать узлы, освобождая его. Когда последний ремень ослаб, он резко выдохнул и попытался приподняться.

Он рывком поднялся, обхватил меня за шею уцелевшей рукой и оттолкнулся от стола. Заковылял, будто одна нога у него не работала. Потому что и правда не работала. Я опустила взгляд на его безвольно висящую руку.

— Кости. Они вынимают их каждую ночь. По очереди. А потом я заживаю. А потом они снова их вынимают. — Его голос балансировал на грани безумия.

Я стиснула зубы, чтобы не вырвало, и сделала шаг вперёд. Он, спотыкаясь, потащился за мной. Ладно, ладно, ладно. Делай. Не беги.

— Снаружи Йорген.

— Хорошо. Пошли. —