Звезда Севера - Вероника Норт

Тревожные голоса дельфинов отдаляются во все стороны, и Эви мечется на месте, не зная, куда плыть. Но когда из темноты внизу ей навстречу поднимается нечто огромное, черное, она изо всех сил плывет вверх – ей нужно успеть вынырнуть. Успеть выбраться на поверхность.

Вокруг ноги обвивается что-то холодное, скользкое. Эви беззвучно кричит, дергая всем телом, извивается, пытаясь высвободиться. Но оно обхватывает ее талию, опутывает руки, тащит на дно. А потом скользкое щупальце касается шеи и затягивается удавкой…

Эви села, беззвучно ловя ртом воздух, как рыба, выброшенная на берег, и хватая себя за шею.

– Все в порядке. – Голос Эрона подействовал на нее отрезвляюще. – Это сон. Тебе приснился дурной сон.

Он коснулся ее запястья, осторожно отводя его от шеи, но от холодного мокрого прикосновения ее снова объял страх, и Эви отдернула руку.

– Прости, я был в саду. Только что вошел.

Она заметила, что в его темных волосах поблескивает вода и несколько капелек застыло на лбу. Дождь все еще мерно шуршал за окнами.

– Долго я спала? – хриплым шепотом спросила она, просто чтобы не молчать.

– Совсем немного. – Он влил в чашу с водой несколько капель из маленького флакона, взболтал и протянул ей. – Нэссор передал. Для твоего горла.

Воспоминание о том, что случилось с ее шеей, срикошетило между ними, но Эрон не отвел глаза.

Эви села повыше и взяла чашу, но не стала пить, хотя горло все еще саднило. Забинтованные исцарапанные пальцы с сорванными ногтями чесались от заживляющей мази. Ребра болезненно ныли. Она знала, как выглядит. Видела свое отражение в зеркале несколько часов назад. Бледная, с запавшими щеками, с широкой темной полосой вокруг шеи. И она уже не хотела забывать.

Невысказанное росло и ширилось между ними, становясь почти осязаемым.

– Что с Морэн? – наконец нарушила тишину Эви.

На несколько секунд на его лице застыл вопрос, а затем он ответил:

– А, ты о той своей рабыне…

– О своей рабыне? О той? – переспросила Эви, не веря своим ушам. – Ты что, даже не помнишь, как ее зовут?

Она скривилась от отвращения и покачала головой.

– Дэрби ударил ее по голове, но с ней уже все в порядке. Кажется, ее пока заперли. Прости, ты была больна, и я даже не думал о ней.

– Не думал? – Эви сжала чашу с такой силой, что костяшки побелели. – Ох, боги, ваше отношение к женщинам… это просто… – Не находя слов, она отвернулась.

– Я понимаю, что эта девушка была тебе подругой…

– А тебе любовницей, – вставила она.

– И… Что? – Он осекся.

Эви повернулась и посмотрела ему в глаза.

– С которой ты был в тот день, когда… Когда ты… – Голос предательски сорвался, и она сделала глоток.

Во рту разлился приторно-горьковатый вкус лекарства, но болезненное ощущение стихло. Жаль, что нельзя было сказать то же о ее душе.

– Так это была она, – устало пробормотал Эрон. – Эви, я же не знал…

Последняя надежда, что Морэн солгала и между ними ничего не было, разрушилась, как замок из песка, смытый приливной волной. Эрон потянулся к ее руке, но Эви отстранилась.

– Уходи, Эрон, – прошептала она дрожащими губами. – Оставь меня.

На глазах закипали горячие слезы.

– Давай поговорим…

– Уходи! – закричала она. – Убирайся!

Тяжело вздохнув, он встал и подошел к двери, взялся за ручку.

– Мы поговорим, когда ты успокоишься и будешь к этому готова. – Его голос был каким-то безжизненным и пустым, но то, как он держался, как распрямились его плечи и окаменело лицо, выдавало в нем сильнейшее напряжение.

Как будто Эрон боролся с желанием причинить ей боль. Словно всего, что он уже сделал, было мало, чтобы причинить ей боль.

Едва дверь за ним закрылась, Эви швырнула в нее чашу. Осколки разлетелись, как кусочки льда, пронизывающие ее сердце. Она скомкала покрывало и закрыла глаза. Хотелось кричать.

Лучше бы она разбилась о камни и ее тело смыло в море…

Глава 20

Эрон проснулся от раската грома и шума дождя. Тирэм сонно чирикнул со своего гнезда, комнату осветила новая вспышка молнии, а затем раздался оглушающий грохот. Снаружи бушевала настоящая буря. Вода лилась бесконечным потоком, ветер завывал, как обезумевшее животное, бросаясь на окна.

«Эви», – подумал Эрон.

Ей становилось лучше, когда утихомиривалась стихия, и в последние несколько дней моросил лишь легкий дождь, поэтому казалось, что беда уже позади. Но теперь боги неистовствовали так, как никогда на его памяти.

Эрон отбросил покрывало. В комнате было холодно, сырость проникала отовсюду. Он вышел в смежную комнату. В голове путались обрывки мыслей. Из-за грозы было неясно, ранее утро сейчас или глубокая ночь.

Эрон открыл дверь в ее спальню, сквозняк затушил свечу, но в тот момент, когда крошечный огонек поглотила темнота, длинная вспышка осветила пространство, запечатлев перед глазами четкую картину.

Эви стояла у кровати, одной рукой держась за столбик, другую прижимая к низу живота. Лицо искажено от испуга. На длинном светлом платье, в котором она спала, расплывалось темное пятно от пояса до подола.

Он бросился к ней и подхватил на руки, едва заметив, как по его телу разлилось тепло и вокруг стало светлее и как сгущались в полумраке длинные, мерцающие вихри. Они материализовались в пространстве, словно дым, обретающий плотность. Одно уже дергало за шнурки, вызывая рабов, другие вились по комнате и постели, подтягивая покрывало.

– Тише, – пробормотал Эрон, укладывая Эви на кровать, – все будет хорошо. Сейчас мы пошлем за Нэссором.

Она вцепилась в его руку и простонала:

– Ребенок. Я теряю нашего ребенка.

– Ребенок… Мне очень жаль, – прошептал Эрон, но раскат грома заглушил его слова.

Он обнял ее, прижал к груди и прикрыл покрывалом, чтобы согреть. Она дрожала, уткнувшись холодным липким лбом в его плечо. Ему хотелось забрать ее боль, утешить ее как-то, помочь. Но он знал, что не может. Боги в конце концов забирали свою плату.

В комнату вбежала рабыня, которую он видел в день, когда Эви очнулась.

– Госпожа, – торопливо позвала она, но при виде него завизжала и выронила лампу.

Эрон поймал лампу потоком темной энергии и водрузил на стол. Девушка попятилась в дверях, прижав ладонь ко рту, с расширенными от ужаса глазами.

– О М-матерь Великая, п-п-пощади, – пробормотала она, вцепившись в дверной косяк, как будто боялась, что если отпустит его, то убежит.

– Беги в сад, – приказал Эрон. – Позови Нэссора, скажи, что твоя госпожа теряет ребенка.

– Теряет… – повторила она,