Эскорт для ведьмы - Вероника Гроссман

мы в прекрасном Новом Орлеане, городе, где круглый год палит жаркое солнце. Помимо того, что город носит звание мировой столицы джаза и карнавала Марди Гра, известен он еще и тем, что снежные и холодные зимы в нем бываю крайне редко. Разве что этот год стал необъяснимым исключением. Так что, учитывая климатические особенности нашего региона, теплые свитера и пылающие камины всегда были для меня немного странным и загадочным явлением. Хотя в этом году вдруг обрели смысл.

Самым странным для всех, а для меня особенно, было еще и то, что после пожара в Садовом квартале пропал мой лучший друг. Причем официальную версию, выдвинутую полицией, мы даже не рассматривали. Хотя нам с полной уверенностью заявляли, что пожар произошел по нелепой случайности. Чего только они не предполагали! Утверждали, что произошло замыкание в елочной гирлянде, и елка просто вспыхнула, как бенгальский огонь, и пламя перекинулось на диван, мгновенно охватив весь дом. Также выдвинули версию, что произошла утечка газа, которая привела к взрыву. Или, возможно, причиной возгорания стала непотушенная сигарета. Человек, находившийся в доме во время пожара, следовательно, погиб. Однако на вопрос, куда делся труп, полиция не смогла дать никакого внятного ответа.

Мы же знали, что с Эриком все более или менее в порядке. Только вот где его искать? На этот вопрос наш медиум театрально разводил руками и закатывал глаза. Он вообще многого не договаривал и искоса поглядывал на Сабрину. Старый Вентерс тоже лишь пожимал плечами. Масла в огонь подлила еще и открытка, которую мы вчера днем нашли у себя под дверью. На ней корявым, до боли знакомым почерком было написано пожелание счастливого Рождества, признание в любви и все в этом духе. А главное, стояла подпись так любимого нами человека, который, по версии нашей доблестной полиции, погиб.

Говорилось в этом Рождественском послании и то, что с ним все в вполне нормально, и что он в самое ближайшее время нас найдет. Он предупредил, что мы будем немного удивлены переменам, которые с ним произошли. Но в итоге нам ничего не останется, кроме как смириться с этим и жить дальше. Этот же человек успел оставить для нас еще и сообщение на автоответчике. И судя по его веселому тону, мы окончательно убедились в том, что с Эриком все хорошо. Только вот где он пропадает и в каком состоянии находится? Это мне и предстояло выяснить.

Кое-как разлепив глаза, я по традиции уставился в потолок и совершенно не спешил подниматься. Повернул голову в сторону окна и увидел, что сквозь плотно задернутые шторы пробиваются яркие лучи полуденного солнца. Погода обещала быть солнечной и теплой. Настроение, как ни парадоксально, самое отвратительное.

– Ненавижу праздники, – прошептал я себе под нос и протер глаза.

Сабрина тихо сопела у меня на плече. Нужно было что-то придумать и съездить поздравить Дерэка с Рождеством. То есть выпытать из него все то, чего он не договорил во время сеанса.

Я встал с кровати, принял душ и прошлепал на кухню. Приготовил нехитрый завтрак на двоих и уставился в окно. Погода хоть и улучшилась, но не настолько, как хотелось бы. Теперь нам предстояло ходить не по белому, хрустящему под ногами снегу, как это было еще вчера, а по мерзкой липкой субстанции, противно хлюпающей под ногами. И какой идиот сказал, что всякая погода хороша? Наверное, этот счастливчик живет в домике из пальмовых листьев на берегу Тихого океана, валяется на теплом песке и попивает коктейль из кокосов, украшенных соломинкой и бумажным зонтиком. В стране, где всегда солнечно, а температура воздуха и воды не опускается ниже тридцати градусов. Тепла, конечно же.

– Доброе утро, – промурлыкал мой любимый голосок, возвращая в грязную реальность Луизианы.

– Привет, солнышко.

– Счастливого Рождества, – прошептала Сабрина и протянула мне небольшую коробочку, аккуратно завернутую в пеструю бумагу и перевязанную лентой. Еще один неприятный момент, из-за которого я так ненавижу Рождество. Всегда очень жалко распаковывать подарки, безжалостно разрывая ленточки и упаковочную бумагу.

– Джек, – и снова голос Сабрины вернул меня в настоящее.

– Что?

– Ты завис, милый.

– Я? Эээ… Нет, я думал об очень серьезных вещах.

– Ну конечно. Не хочешь открыть?

– Хочу, естественно!

Сделав глубокий вдох, я как можно быстрее надорвал ленту и сорвал упаковку. В коробочке лежали золотые часы старого Вентерса.

– Ого! Сокровище деда! Помнится, как мы с твоим братом хотели их свиснуть, продать и улететь в Вегас! Но какая-то девица, узнав о наших планах, рассказала все моему отцу. И тогда мы с Эриком отгребли так, что вспомнить страшно! – сказал я и заметил, как Сабрина поджала губы и покраснела. Ведь это именно она тогда нас и сдала.

– Вам было пятнадцать. О Вегасе и мечтать не стоило. Да и кого-то собирались выгнать из школы. – Сабрина улыбнулась и вытащила из коробочки часы. – Однажды, когда я убирала в доме, забросила часы в самый дальний шкаф в гостиной. Ну и, как это часто бывает, удачно про них забыла. А когда Алекс кинулся на их поиски, не могла вспомнить, куда их положила. Он очень переживал эту потерю. Они были его любимыми. Но потом все-таки успокоился. А нашла я их лишь через несколько месяцев после его смерти. Думаю, что они по праву принадлежат тебе.

Я не знал, что ответить. Это был поистине дорогой для меня подарок. Дед очень редко снимал эти часы, а уж тем более оставлял без присмотра.

– Я… Я не знаю, что сказать. Спасибо.

– Не за что, – ответила Сабрина и нежно поцеловала меня. – Ну а…

– Что ну а…? – игриво перебил я.

– Джек! И ты еще меня называешь невыносимой!

– Ладно! Не сердись.

Я порылся в кармане и достал маленький бархатный мешочек цвета тиффани.

Сабрина с наигранным подозрением посмотрела на меня, нетерпеливо выхватила его и стала развязывать ленточку.

– О! Какая красота! – воскликнула девушка, распрямляя цепочку из белого золота с изящной подвеской в форме капельки, украшенной мерцающим голубым топазом и бриллиантами.

– Как же я люблю тебя! – прошептала девушка, бросаясь в мои объятия.

– Это чувство взаимно, – промямлил я и мягко поцеловал ее в щеку.

Внезапно зазвонил сотовый. Как же я ненавижу свой сотовый! Вечно он звонит в самый неподходящий момент, нарушая так долго создаваемую мной романтику.

– Это твоя мама. Наверняка звонит