В ожидании шторма - Эмбер Келли

Кейс: Можно подсказку?

Я нажала на значок камеры и сфотографировала свою голую ногу так, чтобы в кадр попал подол его фланелевой рубашки, едва прикрывающий бедро.

Мой палец на мгновение замер над стрелкой отправки, прежде чем я решилась нажать ее и зажмуриться.

Поверить не могу, что я это отправила.

Пауза.

Кейс: Мэтти?!?!

Я откинулась на подушки, расплываясь в улыбке от мысли о том, как он сейчас удивлен.

Я: Ага. Я наконец-то вытащила свой телефон из спячки.

Кейс: Вот и отлично. Мне нравится, когда у меня есть прямой доступ к моей девочке и не нужно донимать ее сестру.

Я: Твоей девочке?

Кейс: Я над этим работаю.

От этих четырех слов по спине пробежала приятная дрожь.

Я: И что на тебе сейчас надето?

Кейс: Ничего.

Щеки и шею тут же обдало жаром.

Я: Что?

Кейс: Я в постели.

Я: Ты не носишь пижаму? Ну или футболку хотя бы?

Кейс: Неа.

От мысли об обнаженном Кейсоне Галлоуэе по телу разлилась истома.

Кейс: На тебе из одежды только моя рубашка?

Я прикусила нижнюю губу, чувствуя, как забилось сердце.

Я: Возможно.

Кейс: Мэтти.

Я: Да?

Кейс: Ты меня в могилу свести пытаешься?

Это заставило меня рассмеяться.

Я: Возможно. Все честно, учитывая то, что ты устроил вчера в своем грузовике.

Кейс: Что я устроил? Это мне потом пришлось дважды принимать ледяной душ.

Я: Дважды?

Кейс: Да. Потому что стоило мне лечь в постель, как я вспомнил, какой ты была, когда кончала прямо у меня на коленях от моих прикосновений.

У меня перехватило дыхание.

Я: У вас очень умелые руки, мистер Галлоуэй.

Кейс: Малышка, ты еще и половины не видела. Подожди, пока я доберусь до тебя губами.

Бедра инстинктивно сжались. Я плотнее завернулась в рубашку.

Я: Обещания, одни обещания.

Кейс: Это гарантия.

Кейс: И в следующий раз я заставлю тебя умолять.

Позвоночник обдало холодом.

Я: Тебе нравится мысль о том, что я буду умолять?

Кейс: Охренеть как нравится.

Кейс: Ты. В моей рубашке. Выкрикиваешь мое имя, пока мои руки и губы ласкают твое тело.

Я тяжело сглотнула, дыхание окончательно сперло.

Я: И что потом?

Кейс: Нет.

Я: Что «нет»?

Кейс: Не по переписке.

Кейс: Я хочу показать тебе это вживую. Чтобы видеть твое лицо.

Я: Когда?

Кейс: Завтра. Заеду за тобой на обратном пути из Джексона. Собери вещи на ночь.

Я смотрела на экран, пульс бешено колотился в ушах.

Я: Хорошо.

Кейс: Сладких снов, Мэтти.

Я: Спокойной ночи.

Я спрятала телефон под подушку, поглубже зарылась в пахнущую им фланель и закрыла глаза.

Сон пришел быстро.

И сны мои были сладкими — спасибо сексуальному ковбою, который сыграл в них главную роль.

Глава 29

Когда я подъезжаю к усадьбе Уайлдхейвен Шторм, Мэтти уже ждет на крыльце. Небо за ее спиной окрасилось в нежно-розовый цвет, солнце опускается все ниже за горный хребет. На ней джинсы и блузка с длинным рукавом, на плече висит холщовая дорожная сумка, светлые волосы распущены и падают волнами. При виде нее сердце у меня в груди на миг замирает.

Она спешит к пикапу, из-под сапог летит гравий, а я выскакиваю из машины и обхожу ее, чтобы открыть перед ней дверь.

— Добрый вечер, красавица.

Она выгибает бровь.

— Вечер добрый, ковбой.

Я усмехаюсь.

— Ты налегке.

— Мне много не нужно на одну ночь, — говорит она, и ее губы трогает озорная улыбка.

Я хмыкаю, забираю у нее сумку и бросаю ее за сиденье. Наклонившись ближе, шепчу ей на ухо:

— Я бы вообще тебя забрал и никогда не отпускал.

Ее взгляд смягчается, и она садится в салон. Я закрываю дверь и возвращаюсь на место водителя. Замечаю, как Эвелин и Чарли подглядывают из окна дома, и подмигиваю им.

Оказавшись за рулем, я притягиваю ее к себе и целую. Это не быстрый поцелуй; о таком я думал с тех самых пор, как в последний раз прикасался к ней. Она со вздохом тает в моих объятиях, слегка сжав пальцами воротник моей рубашки.

Когда я наконец нехотя отстраняюсь, то прислоняюсь лбом о ее лоб.

— Ничего, что я краду тебя на целую ночь?

Она медленно и лениво улыбается.

— Да. Я обо всем позаботилась. Отец с дедом согласились помочь Чарли с вечерними делами по хозяйству.

У меня ползут вверх брови.

— Сами вызвались, значит?

Она фыркает.

— Ну, не совсем. Но им трудно мне отказать.

Я облизываю губы.

— Прекрасно их понимаю.

Она усмехается.

— А еще я согласилась забирать яйца из курятника следующие два месяца.

— Два месяца? Жестко. — Я откидываюсь на спинку сиденья. — Какая-то слишком суровая расплата за один вечер работы.

— Дедушка терпеть не может морозные зимние утра, — пожимает она плечами и отворачивается к окну, пока я сдаю назад, выезжая с дорожки. — А мне нормально.

— Ты хорошая внучка, — замечаю я.

Мы погружаемся в уютное молчание, пока я выруливаю на главную дорогу. Небо уже темнеет, наливаясь сумеречной синевой, последние лучи солнца едва цепляются за горизонт.

Проходит несколько минут, прежде чем она бросает на меня взгляд и хмурится.

— Ты пропустил поворот.

Я смотрю на дорогу, сдерживая улыбку.

— Знаю.

Она оглядывается через плечо.

— Айронхорс остался позади. Я думала, мы едем к тебе?

— К нам.

В ответ она снова удивленно приподнимает бровь.

— И куда мы едем?

— Хочу тебе кое-что показать.

Мэтти больше ничего не говорит, только слегка скрещивает руки на груди и разворачивается в кресле ко мне, не скрывая любопытства. Я продолжаю вести машину и, проехав еще километров восемь по дороге, поворачиваю налево на узкий проезд. Ничего особенного — просто гравий и земля, петляющие среди высоких сосен.

Белый знак, торчащий в траве у поворота, гласит: «Продается», краска на нем наполовину выцвела.

Она хмурит брови.

— Ты покупаешь землю?

Я пока не отвечаю, просто подъезжаю к потемневшей от времени деревянной изгороди и паркуюсь. Пикап рокочет и затихает, я глушу мотор и убираю ключи в карман.

— Пошли, — говорю я, толкая дверь. — Хочу тебе кое-что показать.

Она выскакивает из машины и идет за мной, ее сапоги шуршат по опавшей хвое. Мы не спеша идем по широкой тропе в тени высоких густых деревьев. Легкий ветерок шелестит в ветвях, принося с собой морозную прохладу ноябрьского вечера. Примерно через сто метров деревья расступаются, и мы выходим на тихую поляну. Чуть дальше раскинулся большой спокойный пруд, его поверхность поблескивает в угасающем свете.

Мэтти останавливается рядом со