В ожидании шторма - Эмбер Келли

варенье по банкам, она вытирает горлышки и закручивает крышки. Затем она по одной опускает их в кипящую воду для стерилизации. Через десять минут я аккуратно достаю их и ставлю остывать на решетку под окном. Мама проверяет пальцем каждую крышку, плотно ли присосалась, а я наблюдаю. Пахнет домом, пахнет детством.

Когда мы заканчиваем, она прижимает ладонь к пояснице и кряхтит.

— На сегодня, пожалуй, хватит. Ты не против съездить поужинать в город? После всей этой чистки и нарезки у меня начисто пропало желание готовить.

— Только если плачу я, — отвечаю я, снимая ключи с крючка у двери.

В итоге мы едем в «Снейк Ривер Гриль». Отличное место в Джексоне. Это уютное бистро в деревенском стиле с бревенчатыми стенами в старой части города, там приятный приглушенный свет и полно маминых любимых блюд.

Себе я заказываю стейк из лосятины на гриле, ей — обжаренного полосатого окуня, и мы берем бутылку красного вина на двоих, хотя она выпьет всего бокал.

Посреди ужина она откладывает вилку и смотрит на меня тем самым взглядом. Этим взглядом она раньше заставляла меня сознаваться во всем, от воровства печенья до прогулов школы.

— Ты выглядишь... хорошо, — говорит она. — Будто сбросил тяжелый груз с прошлого твоего приезда.

Я приподнимаю бровь.

— Груз?

— Стал счастливее, — поясняет она. — Словно что-то изменилось. В «Айронхорс» все настолько здорово?

— Так и есть, — признаю я и тянусь за бокалом. — Даже лучше, чем я ожидал. Холланд дал мне полную свободу действий. Я уже осваиваюсь на ранчо и знакомлюсь с работниками. У него отличная, крепкая команда. Поначалу они держались немного особняком, но, кажется, мне удалось их обаять.

Она улыбается.

— Я и не сомневалась, что у тебя получится.

— Мы собираемся расширяться. Вчера закрыли сделку по земле. Добавим еще одну арену и построим огромный тренировочный комплекс.

Мама кивает.

— Что ж, звучит здорово. Я горжусь тобой.

Эти слова цепляют меня сильнее, чем я ожидал.

— Спасибо, мам.

Возникает пауза, а затем она спрашивает:

— Значит, ты остаешься насовсем?

— Да, мам.

Ее улыбка становится еще шире.

— И это значит, что ты пустишь здесь корни?

В прошлый мой приезд мы обсуждали, что, если в «Айронхорс» все сложится, я планирую купить собственный участок и обосноваться здесь.

Я тихонько смеюсь.

— Да, я уже присматриваюсь. Официально пока ничего не оформлял, но есть несколько участков на примете. Пара к югу от «Айронхорс». И один чуть ближе к тебе.

Она отпивает вино.

— Все еще хочешь строиться?

Я киваю.

— Со временем. Хочу свой собственный дом. Не коттедж управляющего, не съемное жилье или квартиру. Что-то, где я продумаю каждую мелочь и возведу с самого фундамента.

Ее взгляд теплеет.

— И ты хочешь, чтобы он был рядом с «Айронхорс»?

— И рядом с тобой, — тихо говорю я. — Достаточно большой участок, чтобы поставить второй домик, если ты вдруг решишь уехать со своей старой фермы.

— Для меня?

— Да, мам. Я присматриваю пару сотен акров. Это огромная территория. Мы могли бы построить что-то полностью твое — достаточно близко, чтобы я мог заскакивать к тебе на ужин пару раз в неделю, но достаточно далеко, чтобы у каждого личного пространства хватало, — объясняю я.

Она некоторое время внимательно смотрит на меня.

— Пожалуй, я бы не отказалась. Когда-нибудь.

— Да? — я усмехаюсь. — Ловлю тебя на слове.

— Хорошо. А теперь выкладывай остальное, — говорит она, берясь за вилку.

Я хмурюсь.

— Остальное?

Она поднимает на меня глаза, отправляя в рот кусочек рыбы.

— Да. Колись. Я же знаю, что у тебя что-то еще на уме. Ты приехал сюда не только для того, чтобы поболтать о делах ранчо и недвижимости.

Я откидываюсь на спинку стула и выдыхаю.

Слишком хорошо она меня знает.

— Есть одна женщина, — говорю я наконец.

Ее глаза загораются, как рождественская елка.

— Я так и знала. Знала, что этот взгляд появился не из-за какой-то там крупной сделки. Рассказывай все.

И я рассказываю.

Я выкладываю ей все о Мейтленд Шторм — о том, как она выросла на соседнем ранчо и теперь управляет им, как на нее повлияла смерть матери и как она держится в седле на Луне, будто родилась на лошади. О том, какая она гордая, упрямая и самая умелая женщина из всех, кого я встречал. Рассказываю о большой, шумной семье Шторм — ее сестрах, бабушке с дедушкой и отце, которые до сих пор живут в том доме на ранчо. Говорю о грузе, который она тащит, но ни за что не покажет виду, о стенах, которые она возвела вокруг себя, и о том, как шаг за шагом я, кажется, пробиваюсь сквозь них.

Я умалчиваю о том, как она сходила с ума у меня в пикапе. Матери такие подробности знать ни к чему.

Но я рассказываю, как Мэтти смотрела на меня вчера вечером — словно увидела во мне не просто занозу с соседнего ранчо. Словно она наконец мне поверила. Или захотела поверить.

Пока я говорю, я ловлю себя на мысли, что речь идет не просто о женщине, с которой я пытаюсь подружиться ради выгоды. Я больше не хочу завоевать ее доверие только ради того, чтобы дожать сделку по земле.

Я хочу ее саму.

Ее.

Всю, до конца.

Это осознание разливается в груди — отчетливое, весомое и чертовски правильное.

— Кажется, я влюбляюсь в нее, — произношу я, скорее для самого себя.

Мама протягивает руку через стол и сжимает мою ладонь.

— Думаю, так и есть. У тебя это на лице написано, — говорит она, подбадривающе сжав мои пальцы, а затем отстраняется и садится ровнее. — И когда же я увижу эту счастливицу, которая покорила сердце моего сына?

Я качаю головой.

— Счастливец тут я. И тебе, возможно, придется немного подождать. У нас все только начинается, все еще такое хрупкое. Я просто надеюсь, что она подпустит меня к себе. Ей изрядно досталось. Бывший потрепал ей нервы, и она теперь не верит, что кто-то может остаться надолго.

— Так докажи ей, что останешься, — просто говорит мама. — Будь рядом.

Я киваю, сердце гулко стучит в груди.

Именно это я и собираюсь сделать.

После ужина мы гуляем по площади, мимо знаменитых арок из оленьих рогов и магазинчиков. Доходим до переулка Гэзлайт-Элли, чтобы мама могла заглянуть в кондитерскую Мерселл и набрать своего любимого домашнего шоколада. А потом я заказываю себе новую ковбойскую шляпу строго по размеру в мастерской «Энкаунтер».

Небо подернулось мягкими сумерками, над горами низко висит луна, пока мы возвращаемся к моей машине.