В ожидании шторма - Эмбер Келли

— Вот именно, сестренка. Представь, захочет он прислать тебе утреннее сообщение и прикрепить фото своего утреннего стояка? Ты же не хочешь, чтобы он слал это мне или Эвелин? — язвит Чарли.

Харли взрывается от хохота. — Господи, вы только представьте! Бабуля стала бы следующей, за кем скорая приехала бы на ранчо Штормов, — задыхается она от смеха.

— Вы обе просто ненормальные, — фыркаю я. — К тому же бабушка, скорее всего, распечатала бы это фото и повесила на холодильник.

— Тут не поспоришь, — соглашается Чарли.

— В общем, найди телефон. Мы добавим тебя в семейный чат сестер Шторм. Мы там все равно чаще всего тебя обсуждаем, — требует Харли.

— Этот дурацкий чат — как раз одна из причин, почему я вообще позволяю ему сдыхать.

— Ну давай, Мэтти. Будь частью команды, — просит Чарли, строя мне глазки.

— Ладно, ладно. Поищу его сегодня вечером, — сдаюсь я.

— Ура! — кричит Харли. — Ладно, мне пора, моя учебная группа пришла. Держите в курсе, как там сегодня выступит Шел. Люблю вас.

— Любим тебя, — хором отзываемся мы.

Чарли отключает вызов и прячет телефон в задний карман джинсов. Затем подходит ближе, пока я затягиваю подпругу на седле Луны.

— Ты куда это собралась? — спрашивает она.

— Просто прокачусь немного. Замоталась со всеми делами и давно не давала ей нормально побегать, а следующая неделя будет просто сумасшедшей.

— А что там такое?

— Буду заново набирать персонал. Обзвонила всех, кого мы уволили, но большинство уже нашли другую работу, так что придется проводить собеседования. Потом мы с Буном, папой и Кейбом перегоняем скот на зимнее пастбище, потому что, кажется, в этом году будут ранние снегопады. В четверг у меня встреча в банке, а еще должна приехать бригада, чтобы закончить покраску и герметизацию амбара. — Я загибаю пальцы, перечисляя дела. — Ты ведь подменишь Шелби на уроке по конкуру в понедельник?

— Ага, об этом не беспокойся, я все сделаю, — отвечает она.

— Вот и отлично. Еще на этой неделе к нам привезут четырех новых лошадей на постой. Возможно, тебе придется их принять, пока я буду на перегоне скота. Двум из них нужны тренировки. Все подробности должны быть у Джайлса.

— Поняла. Похоже, наше место наконец-то оживает, — весело щебечет Чарли.

Это уж точно.

Я глубоко вздыхаю и поднимаюсь в седло. Как же приятно снова дышать полной грудью, без вечной тревоги.

Чарли провожает нас из амбара, а затем машет рукой и идет к дому.

— Хорошей поездки! — кричит она вслед.

Я направляю Луну через ворота на тропу, которая ведет к лесистой северной границе ранчо. Когда лошадь достаточно разогревается, я пускаю ее в галоп.

Глава 27

Шины гудят по асфальту. Я еду на юг, в сторону Джексон-Хоул, а вдали, точно великаны, возвышаются заснеженные пики гор Титон. Дорога тянется вперед, вокруг раскинулись бескрайние просторы с пасущимся скотом и редкими перелесками. Обожаю эту дорогу, она обычно успокаивает мои вечно мечущиеся мысли. Самое время врубить старое кантри погромче и раствориться в музыке. Но сегодня выкинуть все из головы никак не получается.

Все мысли только о Мэтти Шторм.

Вчера она была просто невероятной. То, как легко она смеялась за куском пиццы и смаковала паршивое дешевое вино, словно это какой-то элитный нектар, просто завораживало. Ее глаза теплели, когда она говорила о матери, и вспыхивали сестринской заботой при упоминании Шелби и этих чертовых скачек вокруг бочек. А уж когда ее ладонь коснулась моей на столе и она несмело переплела свои пальцы с моими... Нас будто током прошило.

Она казалась... беззаботной. Словно помолодевшей.

Будто с ее плеч наконец свалился этот неподъемный груз — спасение семьи Шторм и всего их ранчо, которое она тащила на себе в одиночку.

Черт меня дери, но я горжусь собой, потому что, кажется, тоже приложил к этому руку. Я выбил покупку земли по цене выше рыночной, и это помогло облегчить участь Мэтти. Это сделал я. И пусть это моя работа — то, ради чего Холланд меня сюда и нанял, — если честно, мной двигало желание помочь Мэтти, а не угодить боссу. Надо с этим разобраться, нельзя терять хватку. Следующий этап расширения в «Айронхорс» будет жестким, и Холланду нужно, чтобы я выкладывался на полную. Я перед ним в долгу.

Теперь, когда я знаю, что у Мэтти и ее семьи все будет хорошо, можно наконец сосредоточиться на деле.

По крайней мере, в понедельник я точно возьму себя в руки, но сейчас я жутко отвлечен.

Мысли снова уносятся во вчерашний вечер, к лицу Мэтти, когда мы вернулись в «Уайлдхейвен Шторм». Я едва успел поставить машину на ручник, как она уже оказалась у меня на коленях — губы горячие, жадные, тело извивается под моими пальцами, словно ей мало, словно надо еще ближе, еще быстрее.

Господи, смотреть на нее, такую дикую и раскованную, когда она кончала прямо там, в кабине моего пикапа, впиваясь пальцами в мои плечи и глухо постанывая мне в шею... Это был самый крышесносный, самый интимный момент в моей жизни.

И да, я поехал домой с таким диким стояком, что хоть на стену лезь, но мне было плевать. Тот момент стоил всего на свете.

Я ловлю себя на том, что улыбаюсь как идиот, сворачивая на длинную подъездную дорожку к дому матери. Показывается маленький белый фермерский домик в окружении можжевеловых кустов, из каменной трубы вьется дымок. Нахлынули детские воспоминания: как я гонял на велике по этой пыльной дороге, строил шалаш на старом дубе и как сломал руку, когда перевернулся на садовых качелях. Я глушу мотор и выхожу. В воздухе пахнет корицей и фруктами. Зайдя в дом, я застаю маму на кухне: она помешивает в большой кастрюле что-то золотистое и липкое.

Она поднимает глаза, и ее лицо озаряется той самой улыбкой, что и всегда, будто я все еще тот маленький мальчишка, который вернулся с мороза после целого дня игр в лесу.

— Ну надо же, кого принесло, — говорит она, вытирая руки о фартук. — Ты припозднился. Я уж думала, ты забыл про мать.

Я наклоняюсь и целую ее в щеку.

— Я бы никогда не забыл свою главную женщину. Просто немного отвлекся по дороге.

В ее глазах вспыхивает любопытство, но расспросами она пока не докучает.

— Поможешь мне разлить это варенье по банкам, пока не пригорело?

Мы работаем в привычном ритме, который оттачивался годами. Я разливаю горячее яблочно-грушевое