В ожидании шторма - Эмбер Келли

Потом я рассказала, как прямо перед подачей блюд сорвалась с места и фактически убежала, потому что не хотела, чтобы он видел мои слезы. Но он пошел за мной. И когда он обнял меня на той гравийной парковке, во мне словно что-то открылось. Это не было слабостью — наоборот, дало мне силу.

А потом мы поцеловались.

И меня еще никогда так не целовали. Вообще никогда.

На этом я замолчала — от этих воспоминаний к коже прилил жар.

Чарли тихонько свистнула.

— Охренеть. А дальше?

— Мы поехали к нему.

— Так, — протянула она, с трудом сдерживая ухмылку. — И?

— И… все зашло довольно далеко, мы едва не переспали, но тут позвонила ты. Насчет папы.

Она положила голову мне на плечо.

— Господи, кажется, та ночь была в прошлой жизни.

— Да. У меня толком не было времени все переварить. Ни папин приступ, ни историю с Кейсоном. Я даже не знаю, готова ли со всем этим разбираться.

Она помолчала секунду, а потом спросила:

— Хочешь отменить встречу?

От этого вопроса внутри все сжалось.

— Я думала об этом, — призналась я. — Не потому, что не хочу его видеть. Хочу. Но я не знаю, чего ждет он и чего жду я сама. Я просто ходячий комок сомнений. И мне тошно от этого чувства.

Чарли подняла голову.

— Логично. Но, Мэтти… ты никогда не узнаешь, есть ли что-то между тобой и этим высоким, темноволосым и чертовски сексуальным Кейсоном Гэллоуэем, пока не рискнешь проверить.

Я встретилась с ней взглядом, и она расплылась в улыбке.

— Тебе не обязательно со всем разбираться именно сегодня, — сказала она. — Просто… иди. Поешь пиццы. Послушай музыку. Посмейся. Позволь ему смотреть на тебя так же, как в прошлый раз. Позволь себе почувствовать что-то хорошее. А если подвернется случай… возьми этого ковбоя штурмом.

Я прыснула со смеху.

— Ладно.

Она покрутила перед моим носом бордовыми кружевными трусиками.

— На всякий случай?

Я закатила глаза, но забрала их и пошла в ванную.

Потому что на самом деле мне хотелось провести этот вечер хорошо. Хотелось вспомнить, каково это — когда тебя касается мужчина, и делает это не потому, что ему от тебя что-то нужно, а потому, что он действительно хочет тебя. И пускай я еще не разобралась в своих чувствах к Кейсону, я точно знаю, что не готова все прекратить.

Во всяком случае, не сейчас.

Глава 25

Я медленно веду пикап по длинной подъездной дорожке к «Уайлдхейвен Шторм».

Я уже сто лет не ходил на нормальные свидания. В колледже у меня были девушки, но тогда все обычно сводилось к тому, что я тащился через весь кампус к ним в общагу ради пиццы под сериал или, изредка, ради какой-нибудь студенческой вечеринки с паленым пойлом и пив-понгом. В Техасе девчонок тоже хватало, даже слишком, но все это было на одну-две ночи. Тогда меня больше волновало резюме, а не серьезные отношения. Но сейчас все изменилось. Возвращение домой пробудило во мне тоску по чему-то настоящему. Или, может, дело в Мэтти.

Я паркую пикап перед домом. Дверь со скрипом открывается.

И она выходит.

Джинсы сидят на ней как влитые — настолько обтягивают, что у меня пересыхает во рту, а мозги начинают плавиться. Но сердце замирает не только из-за джинсов. На ней свободный мягкий свитер, который сполз с левого плеча, обнажая нежную, тронутую заваром кожу, к которой мне безумно хочется прижаться губами. И все же главное не это.

А ее волосы.

Длинные, светлые, они падают крупными волнами до самой талии, переливаясь в мягком свете веранды, словно жидкий шелк. Я никогда не видел ее с распущенными волосами — вообще ни разу. Обычно она заплетает их в косу, собирает в хвост или закалывает. А сейчас? Сейчас они рассыпались по плечам, и мне нестерпимо хочется запустить в них обе руки, пока она будет ловить ртом воздух от моих поцелуев.

Понимаю, что уже не дышу.

Быстро глушу мотор и выскакиваю из машины, пока мысли не унесли меня слишком далеко. Двигатель еще работает, фары освещают гравийную дорожку. Я обхожу пикап с пассажирской стороны, шурша сапогами по камням, и почти бегу к ней, как одержимый.

Она прячет руки в задние карманы джинсов и вскидывает на меня глаза. На ее губах играет легкая, соблазнительная улыбка, словно она прекрасно понимает, какую бурю во мне устроила.

— Привет, — тихо говорит она.

— Мэтти, — выдыхаю я, открывая перед ней дверь.

Я беру ее за руку, и она медленно, грациозно поднимается в кабину.

— Ты красавица, — шепчу я.

Она отводит взгляд, пытаясь скрыть улыбку, а ее щеки заливает румянец.

Когда я обхожу капот, чтобы сесть за руль, боковым зрением замечаю какое-то движение. Поворачиваю голову и вижу Карла.

Он стоит у входа в амбар, скрестив руки на груди, и даже не пытается скрыть злость. Свет изнутри падает на его лицо, подчеркивая сжатые челюсти, а в глазах горит самая настоящая ярость. Он стоит неподвижно, молча, и просто смотрит на нас, как человек, который видит, как из его рук уплывает что-то бесценное.

На секунду я замираю. Порываюсь хоть как-то отреагировать — кивнуть, пожать плечами, подать какой-то знак, — но сдерживаюсь. Незачем сыпать соль на рану. Сейчас для меня существует только женщина в моей машине, и я не собираюсь мериться хуями с ее ревнивым бывшим.

В «Прэйри Пай» тепло, шумно, а в воздухе пахнет свежим тестом, томатным соусом и чесноком — короче говоря, настоящий кусочек рая. Стены расписаны яркими муралами с ковбоями, которые скачут на конях и ловят бычков лассо. За каждым столиком полно народу: все смеются, громко болтают и уплетают еду за обе щеки.

Паренек у кухни перебирает струны на потертой гитаре. Балансируя на двух ножках табурета, он тихонько напевает старую песню Мерла Хаггарда. Голос у него приятный, бархатный, он плывет по залу, но не глушит разговоры.

Мы находим кабинку в самом конце — достаточно далеко от шума, чтобы нормально поговорить, но при этом оставаясь частью этой всеобщей суматохи.

Когда подходит официантка, Мэтти даже не берет у нее из рук меню.

— Большую пиццу, — говорит она. — Пепперони, прошутто, все овощи, какие у вас есть, и побольше сыра. Прямо… очень-очень много сыра.

Официантка удивленно и с улыбкой вскидывает бровь.

— Это все?

— Бокал красного. Пино-нуар, если есть. Если нет, сойдет и каберне.

— Принято, — отвечает официантка и переводит взгляд на