В ожидании шторма - Эмбер Келли

Я не смотрю на него. Мой взгляд прикован к сестре и ее коню, к пыли, оседающей на дорожке.

— Я знаю, — тихо говорю я.

Он переминается с ноги на ногу, пытаясь уловить хоть что-то по моему профилю.

— И?

— И я не знаю, чувствую ли я то же самое. Смогу ли вообще.

У него так шумно перехватывает дыхание, что я отчетливо это слышу.

— Я не хочу давать тебе ложную надежду, — произношу я, поворачиваясь и встречаясь с ним взглядом. — Ты мне дорог. Очень. Но я не уверена, что мы когда-нибудь сможем вернуть то, что между нами было. Я изменилась. Последние несколько лет меня изменили. И я уже не та женщина, с которой ты встречался.

Его челюсть натягивается.

— Это из-за него?

— Из-за него?

— Из-за Гэллоуэйя. Я видел, как ты вела себя с ним в ту ночь в больнице. Кейб сказал, у вас был какой-то деловой ужин, но выглядели вы двое уж больно нежно.

— Это и был деловой ужин. А когда позвонила Чарли, он отвез меня в больницу, потому что я была слишком на взводе, чтобы вести машину самой.

— Мэтти, ты в него буквально вцепилась.

Неужели? Я смутно помню, что вообще происходило после того, как мы переступили порог приемного покоя.

— Дело не в ком-то другом, — отрезаю я. — Дело в нас двоих.

Карл опускает взгляд на свои сапоги, затем медленно кивает.

— Ну ладно.

— Мне жаль, — говорю я, и это чистая правда.

— Не извиняйся. Как я уже сказал, я никуда не уйду.

Он отстраняется от забора и делает шаг в сторону, но останавливается и оглядывается.

— Раз уж на то пошло, мой тебе совет: держись от него подальше.

Я удивленно вскидываю бровь.

— От Кейсона?

— Да. Я ему не доверяю.

Я качаю головой.

— Не тебе решать.

— Не мне, — соглашается он. — Но я повидал немало мужиков, которые охотились за землей и влиянием, прикрываясь обаянием. Просто надеюсь, что он тобой не играет.

Я ничего не отвечаю. Потому что, если честно, сама задавалась этим вопросом. Но Кейсон все делал правильно. Честно и открыто. Дал нам время. Дал мне личное пространство. И ни разу не потребовал больше того, что я готова была дать.

Карл уходит в сторону амбара, а я остаюсь стоять на месте, вцепившись в перекладину забора и чувствуя, как холодный металл въедается в ладони.

Небо у края гор окрашивается в розовый цвет, и ветер наконец утих. Мимо меня проходит Шелби, уводя Юпитера в конюшню и что-то напевая под нос.

Чарли спрыгивает с забора и встает рядом со мной.

— Ты как, сестренка? — спрашивает она.

Я медленно киваю.

— Прихожу в себя.

Она косится в ту сторону, куда ушел Карл, а затем снова на меня.

— Разговорчик, похоже, вышел… веселый.

Я издаю сухой смешок.

— Он назревал уже давно. Не думаю, правда, что от него много толку. Упрямства этому человеку не занимать.

Чарли толкает меня плечом.

— Если кто и умеет справляться с упрямыми мужиками, так это ты.

— Рада, что ты так думаешь.

— Я это знаю.

Я провожаю ее взглядом, пока она идет вслед за Шелби.

Возможно, я еще не во всем разобралась, и мое сердце все еще пытается распутать этот клубок из того, чего оно хочет и что ему нужно.

Но одно ясно точно: я больше не бегу наперегонки за выживание и не цепляюсь за все мертвой хваткой. Я выбираю то, что приносит мне покой.

Глава 23

Я приехал пораньше.

Обычно я всегда прихожу с запасом на такие встречи, но сегодня почти двадцать минут мерил шагами тротуар перед офисом адвоката, прежде чем наконец решился войти внутрь.

Дело не в нервах — во всяком случае, не из-за самой сделки. Документы я знал от и до. Земля чистая, контракт прозрачный, условия щедрые, никаких непредвиденных обстоятельств, да и Холланд остался чертовски доволен. Нервничать вообще не из-за чего.

Вот только с минуты на минуту в эту дверь должна войти Мэтти Шторм, а я не видел ее с той самой ночи, когда она разрыдалась у меня на груди, а потом растворилась за больничными стенами и семейными заботами.

Три недели я не видел ее лица.

Неделю не слышал ее голос.

Я до сих пор помню вкус ее губ и то, как она цеплялась за меня в больнице, словно я был единственным, что удерживало ее от падения. А потом она просто ушла в подполье и отдалилась. Я пытался пару раз узнать, как она, звонил на ранчо, оставлял записки через Эвелин. Звонил Чарли, но Мэтти никогда не оказывалось рядом, когда та брала трубку. Чарли, правда, каждый день присылала мне сообщения о здоровье Альберта, но от самой Мэтти не было ни ответа, ни привета. В конце концов я решил оставить ее в покое, понимая, что ей нужно время.

Но, матерь божья, как же мне ее не хватало.

Секретарь провожает меня в переговорную — длинный стол, высокие окна, перед каждым стулом лежат блокноты и ручки. Через несколько минут вальяжно заходит Холланд — весь такой ухоженный ковбой с непринужденным шармом, на лице уже сияет широкая улыбка.

— Доброе утро, сынок, — говорит он, хлопая меня по спине.

— Доброе утро.

Он ставит свой дипломат на стол и оглядывается вокруг.

— Похоже, мы первые.

И словно по команде дверь снова распахивается, и в комнату входит Альберт Шторм. Выглядит он куда лучше, чем в нашу последнюю встречу: лицо порозовело, в движениях появилась бодрость. Глаза еще выдают усталость, но держится он уверенно и крепко. Это главное. Одет с иголочки, гладко выбрит, жмет всем руки с таким видом, будто ничего и не произошло.

— Альберт, — тепло произносит Холланд, протягивая руку. — Чертовски рад видеть тебя на ногах. Как сам?

Альберт усмехается.

— Еще скриплю.

— Ты нас всех знатно напугал, — замечает Холланд.

— Сам наложил в штаны, если честно.

— Присцилла места себе не находила, когда узнала. Сразу позвонила в церковь, за тебя там целый молитвенный кружок организовали. Просила передать, что приготовит тебе ужин, как только будешь готов в гости заглянуть.

Альберт хмыкает.

— Черт, если она сделает то свое жаркое, я буду полным идиотом, если откажусь. Девчонки дома меня заставили жрать какое-то безвкусное пресное дерьмо, ни капли жареного с самой выписки.

Они легко переходят на болтовню старых приятелей — мужиков, которые вместе прошли через десятки лет