В ожидании шторма - Эмбер Келли

что даст нам передохнуть. А миллион двести тысяч долларов означают, что мы сможем закрыть долги по кредитам, починить то, что требует ремонта, нанять обратно хотя бы часть работников, которых пришлось уволить, и, — я запинаюсь, — возможно, даже сможем купить новых лошадей на аукционе.

И тут папа ставит свою кружку.

Его глаза встречаются с моими.

— Я поддерживаю продажу, — говорит он.

Вот так просто.

Я хлопаю глазами.

— Правда?

— Да, — повторяет он. — Тоже думал об этом. Я сам разговаривал с этим парнем пару недель назад и пообещал, что если они сделают честное предложение, я его всерьез обдумаю.

Это застает меня врасплох.

— С Кейсоном?

Он кивает.

— Пересеклись у Блэки. Он поговорил со мной об этом. Рассказал, чего хочет и зачем. Был честен. Похоже, он порядочный малый. А это чего-то да стоит.

Я перевожу взгляд на дедушку, который все еще настроен скептически.

— Дедушка?

Он тяжело вздыхает и чешет подбородок.

— Не нравится мне затея распродавать «Уайлдхейвен Шторм» по кусочкам. Никогда не нравилась. Но… черт, это место должно выжить. Если продажа тысячи акров спасет остальные одиннадцать тысяч и вернет тебе душевный покой, тогда, я считаю, оно того стоит.

Напряжение в груди отпускает разом. Я даже не осознавала, каким тяжким грузом давило на меня это решение. То, что они оба не против, меняет абсолютно все.

— Хорошо, — тихо говорю я. — Я позвоню Кейсону и скажу, что он может запускать процесс.

Я ухожу на заднее крыльцо, где тихо, если не считать шума ветра в кронах тополей и тихого жужжания пчел, кружащих над цветами в дедушкином саду. Я уставилась на телефон сестры.

У меня своего телефона нет — ну, то есть он есть. Чарли подарила мне его на позапрошлое Рождество. Он валяется где-то у меня в спальне. Терпеть не могу таскать его с собой. Звонки и вибрация нервируют Луну, а я девяносто процентов дня провожу в седле. Да я и заряжать эту чертову штуку вечно забываю.

Я касаюсь экрана и открываю список контактов. Мой палец застывает над именем Кейсона.

Две недели. Ни единого слова.

У меня даже времени не было подумать, что сказать. Слишком много всего навалилось. Все те четыре дня, что папа пролежал в больнице, я не отходила от его койки, а когда мы привезли его домой и обустроили, накопилась целая гора работы. Да и, честно говоря, я просто его избегала.

Избегала мыслей о том, что между нами произошло. Избегала тоски, которая накатывает каждый раз, стоит мне вспомнить ту ночь в его хижине, до того как зазвонил телефон. Избегала воспоминаний о том, как я до сих пор чувствую его губы на своей шее, его дыхание у себя в ухе, его голос, спрашивающий, уверена ли я.

Я была уверена…

В ту ночь.

Я глубоко вздыхаю и нажимаю кнопку вызова.

Он отвечает после второго гудка.

— Привет, Чарли. — От звука его низкого голоса по спине пробегает дрожь.

— Привет, — говорю я, прислонившись плечом к опорному столбу крыльца. — Это я.

— Мэтти?

— Да. Есть минутка? — спрашиваю я.

— Для тебя? Всегда, — тихо отвечает он.

Я сглатываю, в горле вдруг пересохло.

— Я хотела сказать, что мы решили согласиться на предложение. На продажу земли. Если «Айронхорс» еще заинтересован.

В трубке повисает секундная тишина, будто он этого не ожидал.

— Конечно, заинтересованы, — отзывается он, и его голос сразу становится сугубо деловым.

— Хорошо. Каковы наши дальнейшие шаги?

— Я попрошу нашего юриста по недвижимости составить контракт. Вы сможете отдать его своему юристу на проверку, и, как только все подтвердится, мы назначим дату сделки.

— А потом?

— Права на землю будут переоформлены, переход собственности к «Айронхорсу» завершится, а деньги за продажу поступят на счет «Уайлдхейвен Шторм».

— Хорошо. Идет.

— Ты уверена?

— Уверена, — говорю я. — Мы все обсудили — папа, дедушка Эрл и я. Все согласны.

На мгновение в трубке снова воцаряется молчание.

— Ладно. Я запущу процесс с бумагами. Холланд будет рад.

Я киваю, хоть он меня и не видит.

— Мэтти… — его голос падает, становится нерешительным. — Можно мне приехать к тебе?

Я колеблюсь.

Дело не в том, что я не хочу его видеть. Хочу. Я не переставала думать о нем. Но что-то внутри заставляет меня сомневаться. Может, это страх. А может, тот самый глубоко укоренившийся инстинкт самосохранения, который я оттачивала годами.

— Не знаю, — шепчу я. — Слишком много всего произошло. Надо было обустроить папу. Эта продажа. Да и работы у меня еще непочатый край.

— Мэтти, — произносит он, мягко и тихо.

Я закрываю глаза, прижимаясь затылком к столбу. Господи, от одного того, как он выдыхает мое имя, все тело вспоминает прикосновения его рук, его тяжесть надо мной, тепло его губ.

— Я знаю, что сейчас у тебя есть заботы поважнее, но я не могу перестать думать о тебе. О том, что случилось между нами.

— Я тоже, — признаюсь я. — Но я не уверена, что смогу потянуть что-то еще прямо сейчас.

— Я и не прошу тебя ничего тянуть, — мягко говорит он. — Я просто хочу тебя увидеть.

Я ничего не отвечаю.

Он не настаивает.

— Давай так. Ты сама дашь знать, когда будешь готова, — произносит он, и я слышу в его голосе понимание. И терпение.

— Хорошо, — шепчу я. — Обязательно.

Я отключаю связь и долго смотрю на телефон, прежде чем положить его рядом с собой и обхватить колени руками.

Пожалуй, согласиться на продажу земли было самой легкой частью, а вот более сложное решение — то, к которому я все еще не готова, — это смогу ли я снова рискнуть своим сердцем.

Глава 22

Солнце висит низко над западным пастбищем, заливая ранчо теплым предзакатным светом и придавая ему золотистое свечение. Сегодня утром мы с Луной в последний раз объехали межу, пока вся эта земля еще принадлежала нам, а вторую половину дня мы с Кейбом провели на конюшне с кузнецом, занимаясь лошадьми. Мы расчистили и выровняли копыта как нашим рабочим коням, так и тем, что стоят у нас на постое. Кроме того, обули наших личных лошадей в зимние подковы с шипами для лучшего сцепления — на них мы будем ездить все зимние месяцы.

Я провожаю кузнеца до фургона, помогаю донести инструменты, а после иду искать сестер. Ветер поднялся резкий, и, направляясь к арене, я плотнее запахиваю куртку.

Первой я замечаю Чарли: она сидит на верхней перекладине забора арены, обхватив стальные поручни обеими руками и не отрывая взгляда от происходящего внизу. Старина Джайлс стоит