В ожидании шторма - Эмбер Келли

Я переношу вес тела и целую линию ее шеи, чувствуя солоноватый вкус кожи и трепет пульса под моими губами. Мне требуется вся моя чертова выдержка, чтобы не поддаться боли, когтями скребущей спину, не сорвать с нее этот клочок хлопка и не войти в нее до упора.

Мой рот спускается все ниже, лаская и дразня, пока она выгибается и тихонько стонет, подгоняя меня. Дойдя до пупка, я задерживаюсь там языком, пока моя рука скользит вверх по внутренней стороне ее бедра, натыкаясь на ткань, уже насквозь промокшую от ее возбуждения.

И именно в этот момент начинает звонить мой телефон.

Громко. Омерзительно. Откуда-то с пола, где мои джинсы валяются в куче вместе с остальной сброшенной одеждой.

Я игнорирую звонок, очерчивая большим пальцем круги по мокрому хлопку, отчего ее бедра взмывают над матрасом, а с губ срывается сексуальный стон.

Пальцы Мэтти впиваются в мои волосы. Затем ее ногти царапают мне затылок и скользят по лопаткам, и я тихо рычу ей в живот.

Звонок прекращается.

А затем начинается снова.

Настойчиво.

Я отстраняюсь ровно настолько, чтобы раздраженно зарычать. Мэтти негромко, прерывисто смеется.

— Может, ответишь? — бормочет она. — Кто-то явно очень хочет с тобой поговорить.

— Пошли они нахуй, — бормочу я, продолжая дразнить ее и спускаясь поцелуями еще ниже.

Но телефон не унимается.

Третий настойчивый перезвон подряд.

Мэтти вздыхает и приподнимается на локтях.

— Кейс, — говорит она, теперь уже серьезнее, — тебе надо ответить.

Я ругаюсь сквозь зубы и скатываюсь с нее.

— Не двигайся, — приказываю я, запускаю пятерню в волосы, а затем перегибаюсь через край кровати и шарю в поисках джинсов.

Я достаю трубку из кармана, экран ярко светится в темноте комнаты. Номер незнакомый.

— Ошиблись номером, — говорю я и собираюсь швырнуть его на тумбочку, но он начинает звонить прямо у меня в руке.

Я вслух наговариваю цифры номера.

Мэтти резко садится на кровати.

— Это номер Чарли.

Вот это уже заставляет меня напрячься.

Я провожу пальцем по экрану, принимая вызов.

— Алло?

— Кейсон? — голос Чарли дрожит, срывается. — Мэтти еще с тобой?

— Да, — отрезаю я, мгновенно выпрямляясь и уже шаря глазами по комнате в поисках ее платья. — Она здесь. Что случилось?

Пауза. Всхлип. А затем.

— Мы нашли папу в амбаре после ужина, он упал. Он... он как-то странно дышал. Бабушка вызвала скорую. Думают, сердце. Его сейчас везут в больницу Святого Иоанна.

Блять.

— Понял, — говорю я, уже вскакивая и хватая с пола платье Мэтти. — Мы едем.

Я еще не успел положить трубку, а Мэтти уже сорвалась с кровати, на ее лице застыл дикий ужас.

— Что случилось? Бабушка? Дедушка?

— Нет, — быстро успокаиваю я. — Твой отец. Думают, у него инфаркт.

Она замирает. Словно окаменела. Глаза округлились, взгляд стал невидящим, и на долю секунды мне кажется, что у нее самой сейчас сердце встанет.

Но в следующий миг она резко бросается в бой — лихорадочно, в панике хватает свое платье и натягивает его. Пальцы трясутся, она никак не может совладать с молнией и бешено озирается по сторонам.

— Где мои сапоги?

— Ты сбросила их у входной двери, — говорю я, натягивая джинсы и выхватывая из шкафа футболку с фланелевой рубашкой.

— А ключи? — задыхается она. — Где мои ключи?

Я набрасываю рубашку, нащупываю ключи в переднем кармане джинсов и поднимаю их вверх.

Она тянется к ним, но я держу руку высоко, не давая забрать.

— Я поведу.

— Кейсон…

— Ты в таком состоянии за руль пикапа не сядешь.

Она открывает рот, собираясь спорить, но я не даю ей вставить ни слова. Шагаю ближе, крепко беру за плечи и жду, пока она не посмотрит мне прямо в глаза.

— Я довезу тебя в целости и сохранности, — обещаю я. — И быстро. Поехали.

Последние капли ее сопротивления рушатся. Она коротко кивает и пулей вылетает из спальни, я несусь следом, на ходу запихивая телефон в карман.

Я хватаю наши сапоги, наклоняюсь и помогаю ей обуться, хотя она и не просила, а потом быстро обуваюсь сам. Вывожу ее наружу, придерживая ладонью за поясницу, запираю дом и веду к пассажирской двери пикапа. Ее коса наполовину растрепалась, платье перекосилось и помялось, но она, кажется, ничего не замечает. Да ей и насрать.

Усадив ее, я обегаю капот и запрыгиваю в кабину. Мы срываемся с места, гравий летит во все стороны. Я гоню быстрее, чем следовало бы, но я буквально кожей чувствую, как она рядом со мной дрожит от паники, непрерывно качая коленкой и кусая губы изнутри.

С тех пор как мы выехали на шоссе, она не проронила ни слова.

Я протягиваю руку и беру ее за ладонь. Она не отстраняется. Только крепко, до боли сжимает мои пальцы в ответ.

Мы отъехали от Уайлдхейвена километров на тринадцать, когда она наконец заговаривает.

— Когда я уезжала, он был в порядке, — тихо произносит она. — Сказал, какая я красивая, и велел хорошо поужинать. А я мыслями была бог знает где. Надо было внимательнее к нему присмотреться.

Я порываюсь объяснить, что такие вещи случаются внезапно, что она ни в чем не виновата и не могла этого предвидеть, но сдерживаюсь. Просто молча веду машину, не выпуская ее руки.

Когда мы подруливаем к больничной парковке, ее уже бьет крупная дрожь. Пальцы Мэтти ложатся на ручку двери еще до того, как я успеваю перевести коробку в режим парковки.

— Я пойду с тобой, — предлагаю я.

Она смотрит на меня — взгляд настороженный, но слез в глазах уже нет.

— Не обязательно.

— Знаю.

Она кивает и толкает дверь.

Мы вместе заходим через приемный покой скорой помощи. В глаза бьет яркий свет, в нос бьет запах хлорки. Вокруг шумно и полно народу.

В зале ожидания мы находим Чарли и Шелби, они меряют шагами комнату, словно дикие кошки в клетке, посреди рядов занятых стульев. Эрл сидит рядом с Эвелин; лицо у нее бледное, осунувшееся, глаза покраснели. Кейб стоит чуть в сторонке вместе с Карлом, который привалился к стене со скрещенными на груди руками и абсолютно пустым лицом.

Когда Кейб окликает нас, все оборачиваются.

Мэтти прямиком направляется к Чарли, та крепко прижимает ее к себе и что-то шепчет на ухо. Я держусь позади, не мешая им. Спустя мгновение Мэтти оглядывается через плечо. Она ищет меня глазами среди людей и, найдя, протягивает руку.

Я нужен ей здесь, поэтому я подхожу.

Наконец медсестра вызывает семью, и я уже собираюсь остаться в приемном покое