Непокорная. В плену у Зверя - Марина Бархатова

Закуриваю, встаю у закрытой двери, запрокидываю голову и затылком прислоняюсь к стене. Слегка штормит.

Затягиваюсь. Спасительный дым клубами горячего пара расходится по телу и расслабляет натянутые как канаты нервы.

Прикрываю глаза.

Хорошо.

Наконец-то, отпускает.

Густая струя сигаретного дыма медленно покидает меня, погружая коридор в вязкие прозрачные клубы тумана, и я тут же глубоко затягиваюсь снова.

Чувствую, как неприятная рябь проходит по коже, постепенно разрастаясь в сильную дрожь.

Что за?

Место укуса на шее начинает бешено пульсировать.

Пальцами с зажатой в них сигаретой касаюсь метки и тут же отдёргиваю руку, — кожа горит, словно я притронулся к ней концом сигареты.

Бездна.

Истошный крик Кари заставляет дёрнуться к двери, но она сама открывается и из комнаты, наконец, выходит Сильва.

Она тихо прикрывает дверь и поворачивается ко мне. По её уставшим белёсым глазам видно насколько шайло вымотана.

— Как она? — спрашиваю и снова затягиваюсь сигаретой. Опять изображаю из себя ебливого повесу и упорно делаю вид, что мне всё безразлично.

Шайло вздыхает.

Хорошо играю, хотя… я ж и, правда, такой, просто моя линия поведения с Кари неожиданно дала сбой.

— Ей лучше, — наконец Сильва устало отвечает.

— Ууу… уже готова к приключениям? — мило улыбаюсь и играю бровями.

Сильва поднимает на меня хмурый взгляд, а я отворачиваюсь, тушу в пепельнице окурок… знаю, что не выдержу пронизывающего взгляда шайло. Не хочу, чтобы она поняла, насколько мне важно состояние Кари… насколько она сама мне важна.

Я сам не могу смириться и постоянно борюсь с этим грёбаным чувством, но чтоб ещё кто-то знал… нет.

— Алекс-Алекс, я бы сказала тебе, — недовольно цокает языком, — но ты же не послушаешь.

Снова мило ей улыбаюсь.

Конечно, нет.

Ухмыляюсь, с интересом рассматриваю эту странную женщину, в общем-то, давно старуху, но язык не поворачивается сейчас её так назвать. Мощная аура и мудрость всех поколений Чёрных Волков — всё сплелось в ней.

А ведь Сильва отлично меня знает. Странно, раньше как-то не замечал этого или просто не важно было её мнение. Да, скорее второе.

— Ох, Алекс, беду себе накличешь, уже увяз по уши, — сипит она своим прокуренным голосом и смотрит будто сквозь меня, — ну, что поделать, своей головой до всего дойдёшь, раз предков не слушаешь. Девочку только жалко. Крови ведь попьёшь ей.

Она больше ничего не говорит и просто уходит. Никаких нравоучений и лекций не читает мне. А мне только это и нужно, чтоб ушла, оставила, наконец, нас с Кари вдвоём.

Внутри меня всё кипит, аж дышать трудно, будто огонь в груди пылает. Это и ревность, и злость, и тревога, и, да, бездна! дикое необузданное желание быть с ней! Хочу, чтобы приняла меня, не рычала и не фыркала больше. Ласки её хочу и робкой девичьей страсти в ответ на звериную мою.

Никогда ни от кого этого не хотел, а от неё надо.

Она стоит у окна и оборачивается, когда я вхожу.

— Алекс?

— Ты ждала кого-то другого? — громче, чем планировал, спрашиваю.

Ревность ещё отравляет меня своим ядом.

Кари отворачивается. Молчит.

Бля!

Она острым лезвием проходится по моим нервам своим молчанием, убивает последнюю выдержку.

Подхожу к ней. Злость и ревность всё-таки срывают мне крышу.

— Ждёшь его? — поворачиваюсь к ней в пол оборота, внутри всё кипит и пылает. Руки убираю в карманы, чтобы не поддаться дикому желанию схватить её за тонкую шею.

— Нет, — тихо отвечает и поворачивает голову ко мне, а я разглядываю её лицо и вдруг тону в её тёмно-карих глазах.

Вся спесь в этот момент сходит на нет, оставляя лишь дикое желание прикоснуться к ней.

Она снова поворачивается к окну, пальцами медленно выводит на нём какие-то узоры. А я не могу больше терпеть, впервые не получается совладать с собой.

Обхожу её сзади и свожу на прозрачном стекле наши ладони. Кари замирает, даже её дыхание почти останавливается, робкое биение её сердца едва слышно.

Меня же разрывает внутри, грудь ходуном ходит, бешеный пульс отбивает чечётку в ушах.

Поверить не могу — не отталкивает… впервые не бежит от меня, не вырывается, а откликается на мою близость.

Нереальные ощущения. Мы будто зависаем на краю пропасти. Ещё шаг и мы либо упадём вниз и разобьёмся, либо раскроем крылья и полетим вверх.

И я, чёрт возьми, впервые в жизни выбираю второй вариант.

Я хочу почувствовать, как это парить с Кари в небе, ловить потоки воздуха и лететь вместе всё выше.

Наклоняюсь и медленно провожу кончиком носа сзади по её шее, жадно вбираю в себя её аромат и вижу, как мурашки разлетаются по её шёлковой коже. Кусаю мочку уха и слышу, как тяжелеет дыхание Кари. Едва касаясь, провожу ладонью по её оголённой спине и первый тихий стон срывается с её губ.

Нет больше сил терпеть. Притягиваю её к себе, голодно сгребаю её в свои объятия. Буквально вбиваю стройное девичье тело в своё напряжённое и Кари не сопротивляется, наоборот, медленно проводит острыми ноготками по моим рукам.

Не верю, что это происходит с нами.

Трусь об неё своим горячим членом, крепко держу её за бёдра и толкаюсь, а потом резко разворачиваю её, заглядываю в потемневшие от возбуждения глаза и не выдерживаю, — подхватываю её за бёдра и несу к кровати.

Всё, Кари, добегалась.

Не отпущу больше.

Глава 48

Кари

Спиной касаюсь холодного шёлка простыни, поднимаю на Алекса глаза и тут же вспыхиваю от его взгляда.

Алекс не смотрит, он меня пожирает.

Голодно. Жадно. Безумно.

Заставляя тысячи разрядов тока разлететься по моему телу.

Это взгляд люто голодного зверя, поймавшего, наконец, свою добычу… и он завораживает… пугает и возбуждает одновременно, заставляя россыпи горящих мурашек вспыхнуть на моей коже.

Дрожу от волнения, дыхание перехватывает от смеси страха и острого возбуждения. Мне страшно и одновременно так сладко под его пылающим безумием взглядом. Его голод наполняет меня. Жгучее томление быстро разливается кипящей лавой по всему телу.

Едва дышу, грудь тяжело вздымается. Ладонями упираюсь в его стальной пресс и чувствую как бешено бьётся его сердце.

Не могу отвести взгляда — чёрная бездна его глаз затягивает.

Мы на мгновение зависаем в этом моменте и оба резко срываемся.

Вгрызаемся друг в друга губами, сталкиваемся языками, пожираем друг друга.

Прижимаюсь к нему, ладонями провожу по горячей коже, пальцами сжимаю непослушные волосы.

Руки Алекса сильно сжимают моё горячее тело и я стону, но не от боли, а от жгучего