Моя жизнь как зомби из трущоб - Диана Роулэнд

Я рассмеялась:

— Сто процентов второй вариант, — сказала я. — Никакой я не кремень!

Он закончил со съемкой, и я вышла вместе с ним. Я понимала, что тело мне отдадут еще нескоро, раз уж тут чистая мокруха. А это значит, что назначенный на дело детектив должен зайти внутрь и заняться всей той херней, которой обычно занимаются детективы. Всё, что я об этом знала, я почерпнула из телека, а учитывая, насколько моя реальная работа отличалась от экранной версии, я, скорее всего, заблуждалась процентов на девяносто.

Я стянула перчатки и прислонилась к капоту «Дюранго» Деррела в ожидании. Кремень-деваха, надо же. Что-то новенькое. Надо признать, эта мысль мне даже немного польстила.

— Как ты, Энджел? — раздался знакомый голос справа от меня.

Я повернулась с дежурной улыбкой и только потом сообразила, кто это. И очки у меня, блядь, на макушке торчат, — мысленно выругалась я.

— Всё путем, офицер Иванов, — ответила я, удерживая улыбку на лице. Да и похеру вообще. Не меня же арестовали в конце концов. С какого хера я должна стоять с виноватым видом только потому, что мой папаша оказался куском говна? — Всё нормально, — сказала я. — Спасибо.

Его глаза потеплели, и он улыбнулся мне в ответ:

— Знаешь, ты вполне можешь звать меня Маркусом. — Затем его взгляд прошелся по моему лицу, и мне пришлось приложить усилия, чтобы не зажаться. — А у тебя, я смотрю, синяки вообще не задерживаются, да? Я думал, ты сегодня с роскошным бланшем придешь.

— Э-э, повезло, наверное. Ну и я это… лед прикладывала.

Он поморщился от моего натянутого ответа:

— Прости, я опять включил режим «бесчувственного мудака». Не стоило об этом напоминать.

Я пожала плечами:

— Да ладно, забей. Дерьмо случается, сам знаешь. — Снова повисла неловкая пауза, и я смахнула еще одного опарыша, который умудрился доползти мне аж до предплечья.

Он усмехнулся:

— Ого, уверен, ты никогда не думала, что будешь вот так запросто швыряться червями.

Я не удержалась от смеха:

— О господи, и не говори. Меня раньше наизнанку выворачивало, если кто-то просто харкал на тротуар передо мной.

— Знаешь… — Маркус замялся, словно собираясь с духом перед важным признанием. Я ждала. Через пару секунд он продолжил: — Я какое-то время работал школьным инспектором в твоей старшей школе. Я тогда всего пару лет как в полицию устроился, обычно туда отправляют ребят с гораздо большим опытом, но у нас в департаменте тогда был период, когда всех подряд тусовали туда-сюда.

У меня появилось смутное предчувствие, к чему он клонит, но я лишь выдала:

— Да-а?

Его улыбка стала немного смущенной:

— Это было года четыре-пять назад. И я… ну, я помню тебя.

Было тяжело, но я заставила себя не отводить взгляд:

— Помнишь, как я вылетела оттуда?

Он медленно кивнул.

Я скривилась:

— Не самый лучший момент в моей жизни. — Про то, как он меня тогда арестовал, я упоминать не стала. Эта тема пока оставалась негласным табу между нами. И меня это более чем устраивало.

Он пожал плечами:

— Может и так. Но, рискуя показаться напыщенным и покровительственным индюком, скажу: ты отлично справляешься с тем, чтобы оставить это позади.

— На это ушло куча времени. — И одна смерть.

Он улыбнулся:

— Я серьезно. Ты как будто стала совершенно другим человеком.

Господи, знал бы ты, насколько.

— Я и стала другой. В смысле, я — это я… просто, ну, э-э, я пытаюсь разобраться, кто я вообще такая. — Я мысленно застонала. Матерь божья, ну и бред сумасшедшего. — Ну, ты понял, о чем я.

— Понимаю, — медленно кивнул он. — Думаю, каждый из нас в какой-то момент через это проходит.

— Ага, — согласилась я. А кому-то для этого сначала нужен хороший пинок под зад.

— Слушай, я знаю, что это последнее, о чем тебе хочется говорить, но я хотел попросить тебя… — Он осекся, выглядя на удивление не в своей тарелке.

«Попросить меня… о чем? Позвать меня на ужин? Пригласить на стаканчик? Спросить, хочу ли я узнать, какой он без этой формы?»

Оу, откуда, блядь, вылезла эта последняя мысль? Но нет, он же сам сказал, что это последнее, о чем я захочу говорить.

Он глубоко вздохнул:

— Я хотел попросить тебя, пожалуйста, не вноси за отца залог.

Мне каким-то чудом удалось удержать лицо кирпичом, пока мысли в голове окончательно спутались в кашу.

— Чего?

— Не вытаскивай его под залог, — повторил он, не сводя с меня глаз. — Я знаю, тебе тяжело, но не ты должна его оттуда вызволять.

— Потому что я жертва, — выдавила я из себя. Ого, мой голос прозвучал почти нормально.

— Именно. — Он провел ладонью по своему короткому ежику волос. — Подари себе хотя бы пару дней покоя. — Похоже, он хотел сказать что-то еще, но мне это было не нужно. Я и так прекрасно понимала его посыл. Он не хотел, чтобы я оставалась покорной жертвой. Ему было не плевать. Может, он со всеми так возился, но это было неважно. Я всё равно не могла не кайфовать от той крошечной искры тепла, что зажглась у меня внутри.

— Хорошо, — тихо сказала я.

Улыбка, которую он выдал в ответ, была замешана на смеси облегчения и беспокойства.

— Слышь, — перебила я, пока он не успел сказать еще какую-нибудь херню, которая сделает обстановку совсем уж странной или окончательно разрушит этот момент. — Как насчет как-нибудь выпить по чашечке кофе или типа того? Ну, в какой-нибудь день, когда по мне не будут ползать опарыши, — добавила я со смешком, который самой мне показался жутко нервным, а ему, скорее всего, показался отчаянным и жалким. Я уже мысленно приготовилась к тому, что он начнет мямлить, юлить и лепить отмазки, что не может или что у него есть девушка. И тем сильнее был шок, когда он просто кивнул.

— Звучит отлично. И вариант без опарышей меня полностью устраивает.

От дальнейшего тупняка нас спас пронзительный свист Деррела. Я обернулась и увидела, что детектив по расследованию убийств как раз выходит из трейлера.

— Мой выход, — сказала я, отлепляясь от капота «Дюранго». — Было прикольно поболтать.

— Я тебя на этом слове поймаю, насчет кофе, — ответил он и, к моему полному удивлению, подмигнул.

Я отвернулась с дурацкой улыбкой на всю рожу и пошла собирать облепленный опарышами труп.

Глава 19

Отец позвонил на следующее утро. Я ждала этого звонка, но легче от этого ни хрена не стало.

— Энджел, это твой отец, — выговорил он, когда я сняла трубку. Не «папа», а именно «твой отец». Ну, мало ли