Моя жизнь как зомби из трущоб - Диана Роулэнд

— Нет. Но твоего отца мы забираем.

Я резко вскинула голову, уставившись ему в лицо:

— Не надо этого делать. Он просто пьян, вот и всё.

Я не хотела, чтобы он садился в тюрьму. Реально не хотела.

Но почему тогда при этой мысли я ощутила такое странное, сука, облегчение? Господи, какая же я паршивая дочь.

Лицо Иванова на секунду помрачнело, и меня накрыла волна стыда. Он наверняка слышал это дерьмо уже миллион раз. Очередная жена или подружка, из которой только что выбили всё дерьмо, включает заднюю, потому что не может видеть, как её «любимого» увозят в каталажку. Ну да, теперь я официально стала одной из этих конченых жертв.

— Извини, — выдавила я. — Просто это…

— Энджел, я обязан его арестовать, — произнес он тихим, но стальным голосом. — И так как это домашнее насилие, его сто процентов продержат в камере минимум сутки, прежде чем он сможет выйти под залог. Я знаю, что это тяжело, но мне нужно, чтобы ты сейчас проявила характер. Ты не заслужила того, чтобы тебя били.

— Я знаю.

Надеюсь, что знаю.

— Мне нужно взять с тебя показания, — продолжил он. — Сможешь это сделать?

Я заставила себя кивнуть. Голод снова аккуратно, словно прощупывая почву, напомнил о себе, и я сжала кулаки. Если бы я пожрала сразу, как только заперлась в комнате, никаких синяков бы уже не было. И отца бы никто не арестовал.

Или, возможно, арестовали бы как раз меня, догадалась я, и по спине пробежал холод. Сейчас было более чем очевидно, что в этой драке я оказалась проигравшей стороной. Я тяжело сглотнула. Может, оно и к лучшему, что мой домашний холодильник пуст. Единственная банка с мозгами до сих пор лежала в машине, в ланчбоксе.

— Да. Я готова.

В его глазах на мгновение промелькнуло что-то похожее на облегчение:

— Вот и отлично. — Он замялся. — Энджел, я вижу, что ты наконец-то берешь свою жизнь под контроль. Я реально рад это видеть.

Я едва сдержала истерический смешок. Контроль, блядь? Ну да, я больше не торчу на колесах, но это, сука, заслуга ни разу не моего сильного характера или силы воли. Единственная причина, по которой я до сих пор держусь за эту работу — это то, что от неё буквально зависит моя гребаная жизнь.

Но я всё же выдавила короткий кивок:

— Спасибо.

Знал бы ты, дорогой офицер, что у меня тут параллельно вовсю идет зомби-апокалипсис в масштабах одного отдельно взятого организма.

Он обвел взглядом гостиную, и на его лице проступило неприкрытое отвращение:

— Тебе нужно съезжать отсюда. Ты заслуживаешь лучшего. — Он снова посмотрел на меня: — Ты выше всего этого дерьма. Не позволяй семейке тянуть тебя на дно.

От такого заявления я настолько охренела, что пару секунд просто не могла выговорить ни слова.

— Ну что за бред собачий, — выдавила я наконец, чувствуя, как внутри закипает злость от его самоуверенности. — Ты… ты понятия не имеешь, каково это. Думаешь, всё так просто? Думаешь, мне достаточно просто выйти за дверь, и жизнь сразу станет зашибись какой сказочной?

Я понимала, что хожу по тонкому льду, срываясь на копа, но я была слишком взвинчена и выбита из колеи, чтобы фильтровать базар.

На его лице проступило смущение:

— Да нет, послушай, я знаю, что это непросто, но…

— Ты же думаешь, что мы просто нищий белый мусор, да? Типа, я и так уже конченая неудачница, так почему бы мне не стать еще большей тварью и просто бросить своего отца?

Он нахмурился:

— Нет, я просто говорю, что тебе пора бы уже подумать о себе.

— А ты думаешь, я, блядь, не думаю?! Твою мать, да я пытаюсь, понятно?! Отъебись от меня! Я не могу вывезти всё и сразу! Да, дом — говно, и вообще всё вокруг — говно, но ты думаешь, мне самой это нравится?! Я…

Он схватил меня за плечи и слегка встряхнул, заставив заткнуться. Пальцы больно вдавились прямо в один из свежих синяков, но растерянный и виноватый вид на его физиономии не дал мне вырваться.

— Прости, — произнес он странно глухим голосом. — Я перегнул палку. Не должен был этого говорить — ни про переезд, ни про твою семью. Сволочной поступок с моей стороны. Прости. Я вижу, что ты стараешься. Я правда на твоей стороне и переживаю за тебя, клянусь.

Ну зашибись, блядь. И как мне, сука, злиться на него после таких слов? Я шмыгнула носом и тут же разозлилась уже по другому поводу, поняв, что у меня катятся слезы. Я быстро вытерла глаза ладонями.

— Ладно. Проехали.

Он вздохнул, и на какую-то безумную долю секунды мне показалось, что он собирается меня обнять. Он этого не сделал, но внутри у меня шевельнулось странное желание, чтобы он всё-таки это сделал.

— Итак, раз уж мы выяснили, что я бесчувственный мудак, — сказал он, — ты всё еще готова дать показания?

Я вымучила блеклую улыбку:

— Да. Но ты не бесчувственный.

Он ухмыльнулся:

— Но всё равно мудак, да?

— Ты не бесчувственный, — упрямо повторила я.

Он облегченно хмыкнул:

— Ты уже слишком хорошо меня знаешь. Ладно, выходи, присаживайся, и давай покончим со всей этой херней.

Я позволила увести себя в гостиную и послушно села на диван. Я проводила его взглядом до двери; он пошел к своей машине — видимо, за бланками протоколов и фотиком.

Ага, ну да. Наконец-то моя жизнь потихоньку налаживается. Жаль только, что для этого мне пришлось сначала сдохнуть.

Глава 18

Стоило копам уехать вместе с отцом, как я тут же вытащила из машины свой ланчбокс и в один присест сожрала целую банку мозгового супа. Только когда я опустила пустую тару, до меня дошло, что завтра мне будет пиздец как трудно объяснить, куда это за одну ночь исчезли все мои синяки. С другой стороны, видел их только Иванов, верно? Оставалось просто надеяться, что я не пересекусь с ним в ближайшие несколько дней.

У вселенной, само собой, были на меня совершенно другие планы. На следующее утро мне прилетел вызов на забор тела, и как только я подкатила к нужному трейлеру, то сразу увидела офицера Иванова — он стоял на улице и о чем-то трепался с экспертом-криминалистом.

Я мрачно насупилась и принялась судорожно раскапывать сумку в поисках солнцезащитных очков. Обычно люди надевают очки, чтобы спрятать бланш под глазом. Я же нацепила их, чтобы скрыть полное, блядь, отсутствие оного.

Масла в огонь подливало и то, что