Моя жизнь как зомби из трущоб - Диана Роулэнд

— Ну да, странный тип. — Я выдавила слабую улыбку. — Спасибо тебе. Хрен знает, чем бы всё закончилось, если бы ты не вышел, так что… спасибо.

Улыбка, которую он выдал мне в ответ, была самой настоящей и искренней из всех, что я когда-либо от него видела. Он даже как-то весь подобрался и напыжился от гордости. Наверное, ему не так уж часто выпадал шанс примерить на себя роль рыцаря в сияющих доспехах.

— Да ладно, без проблем. Если что, я прикрою.

Мы оба зависли, не зная, что говорить дальше, и между нами повисла неловкая пауза.

— Ладно, я, пожалуй, пойду внутрь, а то мало ли, вдруг парни из Ривервуда звякнут, — нарушила я молчание, мотнув головой в сторону двери.

— О, да, конечно, — ответил он, явно обрадовавшись тому, что этот момент закончился. — Только фургон вычистить не забудь, перед тем как ключи мне отдашь. В прошлый раз всё было в крошках от пончиков.

Я подавила ухмылку и направилась к машине, в глубине души искренне радуясь, что этот «заботливый и милый Ник» не станет новой нормой жизни.

Глава 17

Моё нормальное настроение испарилось, стоило мне подъехать к дому и увидеть отца, сидящего на крыльце. В руке у него была бутылка пива, а рядом с креслом валялась целая гора пустых банок. Я мысленно сосчитала их, закрыла глаза и тихонько выругалась. Явно больше десятка.

Я медленно выходила из машины, словно могла до бесконечности оттягивать неизбежный разговор.

— От тебя воняет, — буркнул он, когда я попыталась пройти мимо.

Я стиснула зубы. Я знала, что он говорит это просто так. Я же поела сегодня утром.

— Я знаю, что тебе уже заплатили, Энджел, — прорычал он. — Живо давай мне деньги. — Он прервался, чтобы плюнуть на пол крыльца, а затем презрительно скривил рот: — Всё равно ведь спустишь всё на таблетки. Ты же всегда так делаешь.

— Я вообще-то купила продукты и оплатила счета, забыл? — сказала я, распахивая входную дверь и заходя в дом.

Я поморщилась, когда услышала шарканье его туфель, он поднимался с кресла.

— Не смей уходить, когда я с тобой разговариваю! — заорал он мне в спину.

— А я думала, мы закончили, — бросила я через плечо. — Я потратила все деньги. Именно поэтому у нас теперь работает кабель и есть свет.

Он схватил меня за руку и с силой развернул к себе:

— Ты зажимаешь деньги, никчемная дрянь!

— Убери руки! — закричала я. — Я чиста! Тебе просто нужно, чтобы я чувствовала себя паршиво — так тебе самому легче оправдывать свое пьянство! — Я ударила его по руке. — Тебе мои деньги нужны только на выпивку!

Я попыталась вырваться и удивилась, когда мне удалось разжать его хватку. Для худощавого человека он был чертовски силен.

Но это лишь разозлило его еще сильнее. Я попыталась уклониться от удара, но он сильно приложил меня по голове и уху.

— Ты мне всем обязана! — орал он, нанося удары мне по лицу и плечам. — Всем мне обязана! Никчемная девка!

Боец из меня был никакой. Всё, что я могла сделать — это сжаться и пытаться закрыться от ударов, крича, чтобы он остановился.

— Папа! Хватит! Ты пьян! — визжала я. — Мне больно! Ты ведешь себя как мать!

На мгновение мне показалось, что это сработает. Но в следующую секунду его лицо налилось яростью.

— Твоей матери лучше было бы умереть. — Его кулак снова обрушился на меня, но я уже почти не чувствовала боли. — Она не видит, каким ничтожеством ты стала. Я всё ради тебя отдал, и ради чего? Чтобы ты стала неудачницей!

— Я не неудачница, — прохрипела я, чувствуя во рту вкус крови. — Я больше не принимаю наркотики. Клянусь!

Я понимала, что нельзя просто лежать и надеяться, что он остановится. Я никогда не видела его таким. Впервые мне стало по-настоящему страшно, что он не остановится, пока не забьет меня до смерти.

Я сумела сгруппироваться и со всей силы толкнула его от себя. Он отлетел назад и повалился на диван. В его глазах была ярость, пока он пытался подняться на ноги, но этого времени мне хватило, чтобы добежать до своей комнаты, захлопнуть дверь и запереть её. Он еще пару минут колотил в неё и кричал, но в конце концов притих. Я осталась сидеть у стены, и меня трясло.

Надо было сразу уезжать, как только увидела, в каком он состоянии. Агрессия отца была предсказуемой. Надо было сообразить. Это мать всегда чередовала удары и объятия совершенно непредсказуемо.

Я опустила голову на колени. Всё тело ныло, но я чувствовала, как постепенно наступает онемение. И прямо сейчас это было кстати.

Внезапный стук в дверь заставил меня замереть. Пульс болезненно застучал, хотя я тут же поняла: отец никогда так не стучал.

— Энджел? — раздался глубокий, знакомый голос. — Выйди, пожалуйста. Это офис шерифа.

Я откинула голову назад. Кошмар. Кто-то из соседей услышал нас и вызвал полицию. Горло перехватило. Меня арестуют. Я потеряю работу. Мне конец.

— Энджел. Пожалуйста. Открой дверь, иначе мне придется выломать её, чтобы убедиться, что ты в порядке.

Я с трудом поднялась на ноги.

— Я в порядке, — прохрипела я.

Я открыла дверь. Передо мной стоял человек в форме. Поднимать глаза не хотелось, да это было и не нужно. На уровне моих глаз была табличка с фамилией: «М. Иванов». Я почувствовала себя совсем маленькой. Еще одно напоминание о том, как всё плохо.

Он повернул голову и крикнул помощнику:

— Гордон. Код десять-пятнадцать.

Я не знала, что значат эти цифры, но услышала протестующий возглас отца. Иванов снова посмотрел на меня:

— Мне нужно будет сфотографировать твои травмы, — произнес он спокойно. — Хочешь поехать в больницу?

— Чего? — я замерла, а затем мотнула головой: — Я не ранена. Всё… всё нормально.

Мне просто хотелось, чтобы весь этот кошмар поскорее закончился. Тупая пульсация голода снова напомнила о себе, но я отпихнула эту мысль подальше. Сейчас было вообще не до того. Я хочу жрать только потому, что меня слегка разукрасили, вот и всё.

Он коротко фыркнул:

— Энджел, ты выглядишь как в полном дерьме.

Я взглянула в свое отражение в зеркале на комоде, и внутри всё сжалось: разбитая губа, заплывший левый глаз, а на щеке и ключице уже наливались сочные синяки. Будь я нормальным человеком, это сейчас болело бы в разы сильнее. Зашибись, хоть какая-то польза от того, что я зомби — болевой порог позволяет без проблем вывозить пидорасню от собственного папаши.

Я сглотнула:

— Вы меня