Развод с прошлым - Марина Безрукова

директоров. Я чуть не выругался: тут нельзя не ответить, по всей видимости, дело серьезное. Нехотя нажал на панель. Выслушав, резко перестроился и ушел на разворот. Экстренное заседание акционеров не оставило шансов на разговор с отцом и мамой.

Через четыре часа я буквально вполз в свой кабинет. Дверь тихо закрылась, отсекая меня от напряженных взглядов, вопросов и паники. Проблему удалось решить, но какой ценой. Вся спина была мокрой, а пиджак казался пудовыми доспехами.

Я оперся о край стола, голова была пустой и тяжелой. Перед глазами всё еще стояли цифры и угрозы штрафных санкций. Хорошо, что всё обошлось и будущие проекты не пострадают.

Внезапно без стука открылась дверь. Я подобрался: что еще? На пороге стоял Тимур. Не дожидаясь приглашения войти, он сделал несколько шагов и плюхнулся на диван в углу кабинета. Закинув одну ногу на колено другой, продемонстрировал свои безупречные белые кроссовки.

— Ну что, пап, — начал он, растягивая слова. — Что-то у тебя все тут на ушах. Какие-то проблемы?

— Были. Решил. Детали тебе знать не обязательно.

— Как это не обязательно? — Тимур фыркнул, играя золотым браслетом на запястье. — Если там наши бабки, то обязательно. Я не хочу перед пацанами с пустой карточкой краснеть.

Я молча смотрел на него. Вроде бы, старался не оставлять его без внимания, разрываясь между поездками и бизнесом, старался разговаривать с ним, гулять, в футбол гоняли вечерами, диафильмы свои детские показывал… И что вышло? Абсолютно чужой человек. Клон Лауры, которого интересуют только бабки.

— Мама звонила, — сообщил Тимур, закинув голову в потолок. — Историю про развод я выслушал. Мне, в принципе, всё равно, что у вас там происходит. Вы взрослые люди.

— Я рад, что ты так философски отнесся, — удивился я.

— Да при чем тут философия.

Тимур сел, расставив ноги, оперся локтями о колени и посмотрел на меня в упор.

— Меня волнует одно: как это всё отразится на моих финансовых потоках. Там… с матерью ты сам решай. А вот конкретно с моим что? Всё останется в прежнем объеме? Или ты планируешь что-то урезать, чтобы содержать новую пассию? Каков план?

Я не торопился отвечать, сидел, разглядывая сына, словно увидел впервые. Пассия… Он что-то знает? Наташа сказала? Нет, скорее, ничего он не знает, иначе бы уже орал, что я сошел с ума и пристаю к Наташиной матери.

— У меня нет пассии — это раз. И второе. Вообще-то, ты уже совершеннолетний, и моя прямая финансовая обязанность перед тобой закончилась. Всё, что ты получаешь сверх того, это скорее, подарок. Так что имей уважение.

Тимур взвился, но я пригвоздил его таким тяжелым взглядом, что он сник. Пробурчал что-то себе под нос, потом поднялся.

— Ладно. Я просто не хочу терять стабильность.

— Не потеряешь, — тихо сказал я и отвернулся.

Тимур вышел.

Еще несколько секунд я смотрел на дверное полотно. Надо же, какое кристальное, чистое равнодушие. Его не волнуют ни истерики матери, ни распад семьи. Он озабочен лишь своей финансовой безопасностью.

Ну что ж, это лучший для меня вариант. По крайней мере, Тимур не станет пытаться склеить семью. Не будет душераздирающих сцен и попыток помирить, а кругленькая сумма сделает его еще более сговорчивым.

Ну, хотя бы так…

Глава 41

Наташа

Тимур ввалился в квартиру, когда я, валяясь на кровати с телефоном, бросала в корзину уже третий комплект белья. Никак не могла выбрать, чем бы его порадовать. В последнее время он стал таким раздраженным, а я и так и учебу забросила, чтобы быть рядом в любой момент, и стараюсь не грузить его, и не обижаюсь, когда хамит. Хочется иногда послать, но тогда в том же направлении отправлюсь и сама. Причем очень быстро. Не успею оглянуться, а уже снова сижу в комнате с тараканами.

— Тимурчик… — осторожно позвала я, проверяя, в каком он настроении.

Но судя по тому, как грохнул дверью, настроение не очень. Может, опять на ставках проиграл? Я тяжело вздохнула, услышав, как он швырнул ключи и пнул попавший под ноги кроссовок.

Шаги направились в кухню, хлопнула дверь холодильника, следом раздался щелчок и шипение банки.

— Привет, — я осталась в дверном проеме.

— Привет, — буркнул он, отпивая из банки энергетик.

— Что случилось?

— Ничего.

Как всегда. Вздохнув, я села у стола, подперла кулачком подбородок.

— Может, расскажешь?

Тимур так резко обернулся, что я отшатнулась. В глазах прыгало раздражение, которое явно искало выход, а я, дурочка, сама полезла на рожон.

— Отвали, а. Не корчи тут из себя психолога.

Он дернул рукой, расплескав напиток, выматерился и швырнул банку в раковину.

— Отец разводиться придумал. Мать истерит, мозг выносит, — неожиданно вырвалось у него.

Началось! — с тоской подумала я, стараясь сохранить нейтральное выражение лица.

— В пятьдесят лет решил новую жизнь начать, — ухмыльнулся Тимур и взгромоздился на барный стул.

Я осторожно на него взглянула: не знает? Похоже, что нет. Вряд ли Айдар Камилевич вообще говорил о моей маме. Он же понимает, к чему это может привести.

— Развод? — пропищала я и откашлялась. — Но… почему? У них же такие отношения…

— А хрен его знает! Бабу, наверное, завел. Что еще-то?

Он произнес это с таким презрительным сарказмом, что меня передернуло. Боже, если бы ты знал про эту «бабу».

— И что ты будешь делать? — постаралась я его отвлечь.

— Ничего. Пусть сами разбираются, мне же не пять лет. Главное, чтобы на финансах не сказалось. Остальное — пофиг.

Тимур махнул рукой, а я поразилась его цинизму. Так просто говорит о развале семьи… И тут же опалило стыдом: а сама-то? Тоже ведь не сильно переживала, когда отец сообщил, что уходит от мамы.

Видеть себя со стороны было неприятно, и поэтому я убедила себя, что папа был прав. Мама его уже не любила, раз так быстро увлеклась другим мужчиной. И как не увлечься! С такими-то вводными.

Эх, если бы и Тимур был таким же, — с горечью подумала я. — Спокойный, внимательный, понимающий и… нежный. Мне почему-то запомнились отчетливо-нежные нотки в голосе отца Тимура, когда он говорил моей матери о том, что думает о ней.

Шевельнулась в груди ревность. Не к матери. На секунду я представила, что эти слова были адресованы мне. Я настороженно посмотрела на Тимура, словно побоялась, что он распознает мои мысли.

Кожа покрылась мурашками. Он ничего не знает. Он понятия не имеет, что я в курсе всей истории, где причиной краха его семьи выступает моя мать. И если он узнает… Точнее, когда он узнает… В