Развод с прошлым - Марина Безрукова

Но сегодня он позвонил днем, когда я воевала с отделом культурных программ, настаивая, чтобы именно в нашем музее провели детское мероприятие, посвященное весне. Где как не у нас?

У полотен Ларионова, Гончаровой, Поповой можно не только о природе поговорить, но и о направлениях, которые эти художники создали. Закончив свою пламенную речь, я откинулась на спинку кресла с видом победителя. Согласились!

Подвинула ближе клавиатуру — нужно кучу бумаг оформить, но это уже не страшно. Дело привычное. Эх, куда бы сбежать от этой бюрократии, — вздохнула я, открывая папку с образцами заявок.

«В Казань», — шепнул кто-то сбоку. Я даже голову повернула, настолько явственно услышала голос. Фыркнула себе под нос, заработалась, уже звуковые галлюцинации появились.

И в этот же момент зазвонил телефон. Не глядя, я принялась шарить по столу. Взглянув на экран, расплылась в улыбке — надо же, какой сюрприз!

— Привет, Ань. Как ты?

— Привет. Что-то случилось? — напряглась я. Никогда еще Айдар не звонил мне средь бела дня.

— Нет-нет, просто я звоню с деловым предложением.

— Слушаю.

— Знаешь Андрея Гуревича? Коллекционер, специализируется на русском авангарде.

Я обмерла: он еще спрашивает!

— Ты шутишь? Это тот самый Гуревич?

Все музеи с частными коллекциями буквально молятся на Андрея Львовича, выклянчивая картины хотя бы на пару месяцев.

— Да, тот самый, — рассмеялся моему восторгу Айдар. — Он готов рассмотреть возможность передачи нескольких работ на временную экспозицию. Но при одном условии.

— Каком? — испугалась я. Неужели всё сорвется даже не начавшись!

— Куратором должна стать ты.

Сердце заколотилось, словно я крутила педали на велотренажере.

— Но Айдар… Это же…

— Не благодари. Я просто дал ему твои статьи почитать. Он сам вышел на меня. Сегодня позвонит тебе.

Я знала, что это неправда. Ни один коллекционер такого уровня не выходит сам. Это за ним выстраивается очередь из страждущих. Это хранители и научные сотрудники музеев пишут челобитные и сулят разные блага и преференции, лишь бы заполучить картины в экспозицию.

— Сколько ты за это заплатил? — нахмурилась я.

Айдар рассмеялся, и я невольно улыбнулась. Его смех можно было слушать бесконечно, от него у меня волоски на руках вставали дыбом, и в районе пупка загоралось ласковое теплое солнышко.

— Ни копейки, Ань. Мы просто договорились о взаимовыгодном сотрудничестве. Ему нужна была кое-какая консультация.

— А тебе?

Между нами повисла пауза. Я слышала его дыхание, представляла, как он стоит у окна и смотрит с неведомо какого этажа на город и небо.

— А мне нужна была причина позвонить тебе в рабочее время, — наконец сказал он.

Солнышко засияло еще пуще, затопив изнутри янтарем.

Электричка несла меня мимо рощиц, приближая к дому. Мессенджер булькал сообщениями. Я решила, что достаточно обманывала, точнее, недоговаривала подругам, а потому пришло время рассказать им правду. О моей болезни.

Пригласила на мини-девичник. А что? Пятница — имеем полное право. Вот и строчат они сообщения, спрашивая, что мы будем есть, что пить, и кто останется с ночевкой. Остаться могли все, и это грело душу. Надоело сидеть в одиночестве в большом доме, хотелось смеха и громких голосов.

До появления моей любимой троицы оставалось еще полчаса. Я встала перед зеркалом, сняла систему и провела ладошкой по коротким волосам, наросшим на месте проплешин. Конечно, вид еще не очень здоровый, но самые тяжелые недели позади. Лечение медленно, но работает.

Вскоре за забором послышался шум двигателя, затем тишину улицы разорвало хлопанье дверей автомобиля и заливистый Дусин смех. Ира доставила всех с комфортом.

Я глубоко вдохнула и взялась за ручку двери. На крыльце уже слышался нетерпеливый топот неугомонной Дуси.

— Ань, ну ты долго нас… — начала она, когда я распахнула дверь.

И замерла, хлопая глазами. Лиля и Ира тоже остановились как вкопанные. Я даже побоялась, что Лиля выронить сумку, наверняка, наполненную всякой снедью.

— Аня… — выдохнула Дуся.

— Ну, проходите, — гостеприимно махнула я рукой.

Девчонки осторожно вошли, примолкнув, словно в дом к покойнику по недоразумению попали.

— Ань, — жалобно пропищала Лиля. — Ты нас не пугай. Ты что…

— Девочки, это алопеция. Реакция на стресс. Неприятно, но не смертельно. Лечусь. Видите, какой чудный ежик уже отрос, — я провела ладонью по затылку.

Подруги с облегчением выдохнули. Лиля схватилась за сердце и, бормоча ругательства, рухнула прямо в сенях на скамейку.

— Ну тебя, Анька… Дурында. И молчала ведь…

Ира просто обняла, ткнулась прохладными губами в щеку и погладила по голове.

— А… вот это? — Дуся жестами изобразила кудри. — Твои шикарные волосы…

— Это система волос. Вот до чего прогресс дошел. Никто и не заподозрил, — рассмеялась я.

— Но почему не сказала? — мягко спросила Ира. — Мы бы помогли…

— Честно? Боялась я, девочки. Да и расстраивать вас не хотелось.

Во дворе тем временем возникло какое-то движение.

— Хозяйка, собаки нет у вас? — послышался голос.

Мы обернулись. У калитки стоял щуплый паренек в униформе и ярко-красной кепке с логотипом. В руках он держал букет, нет, букетище солнечно-желтых тюльпанов. На локте висел прозрачный пакет, сквозь который просвечивал купол медового чак-чака.

Под взглядами подруг я забрала цветы и сунула нос в самую гущу. Нежный, сладковатый аромат закружил голову. Вездесущая Дуся перехватила пакет и вытащила оттуда карточку.

— Чтобы весна была не только за окном. А. — с выражением прочитала она.

— И кто этот загадочный А? — уперла кулачок в бок Лиля.

— Что ж, и это придется рассказать, — рассмеялась я, подгоняя всех в дом.

Глава 44

Айдар

Я выскочил из родительского дома и размашисто зашагал к машине. Дернул за ручку так, что чуть не оторвал и упал на сиденье. В ушах всё еще стоял отцовский крик: «Ты думаешь, я позволю развалить семью?! Не бывать этому!»

Проведя по лицу ладонью, мрачно посмотрел на торчащую из-за забора крышу дома. Место, где меня всегда принимали и понимали. Всегда. За исключением сегодня. Отец мог быть со мной не согласен, но никогда не отказывал в поддержке.

Когда в шестом классе моему другу Даньке из семьи пьяниц не хватало денег на школьную экскурсию в Москву, я сказал, что тоже не поеду, из солидарности. Перед этим пересчитал карманные деньги — не хватило бы и на оплату белья в поезде, не то что на всю поездку. Отец ругался, но утром протянул конверт с недостающей суммой.

— Только чтобы никто не знал. Нечего мальчишку в неудобное положение ставить, — строго предупредил он.

Или когда я тайком бегал подкармливать пса, забившегося в