Грехи любви: в паутине соблазна - Кэтрин Болфинч

меня прервала громкая мелодия звонка, заставившая вздрогнуть. Я повернулась к Лоренцо, он невинно улыбнулся и достал телефон из кармана светлых брюк. Его костюм оставался на удивление чистым.

Лоренцо свел брови к переносице, издал какой-то непонятный звук и сбросил вызов.

— Адам Санчес вернулся в отель, — произнес он.

— Закончи здесь, — я кивнула, стянула с себя перчатки и направилась на выход.

Мне потребовалось двадцать минут, чтобы принять душ, переодеться и натянуть на себя светлый парик. Не к чему было привлекать ненужное внимание и давать повод для сомнений в нашей с Энзо честности.

Когда я вышла из дома, Лоренцо уже ждал меня около машины. Солнце успело зайти за горизонт, и теперь по небу рассыпались звезды. В Нью-Йорке их было гораздо меньше, чем здесь.

— Соскучилась по дому, дьяволица? — Лоренцо бросил окурок под ноги и наступил на него.

— Было бы лучше, если бы тебя тут не было, — хмыкнула я и села в машину, так и не дождавшись от него ответа.

***

В баре отеля играла приглушенная музыка, теплый свет рассеивался по небольшим столикам, создавая томную атмосферу и не позволяя рассматривать посетителей. Однако Адама Санчеса я узнала сразу. Он сидел почти в самом конце зала, разговаривая по телефону и прокручивая стакан с виски в пальцах.

Он почти не изменился с тех пор, как мы виделись на приеме в доме у Вито Скальфаро, от которого ему теперь стоило держаться подальше.

Я еще тогда заподозрила, что между Адамом и женой Вито что-то происходит. Теперь же я была в этом уверена.

Я бросила сумочку на стол вместо приветсвия.

— И как тебе свидание с чужой женой?

Адам сбросил вызов и убрал телефон.

— Иди к черту.

— Моя внимательность спасла тебя от казни, милый, — напомнила я, оглядывая его уставшее лицо. Адам и раньше выглядел так, будто ни мир, ни жизнь для него ничего не значили, но теперь… его двадцать один год словно умножили на два. И мне бы и без всяких соглашений хотелось дать ему возможность жить счастливо. Он был слишком хорошим для нашего мира. Слишком правильным.

— Чего ты хочешь?

— Твоего брата в наши партнеры, — я ткнула в самое дорогое шампанское в барной карте, когда около столика появился официант.

Это был шанс переманить их на нашу сторону, наладить поставки оружия через их канал. И при этом не превращать наши отели в бордель. Ничто не объединяет лучше, чем общий враг.

— Я уже сказал, что…

— Что с Вито подписан мирный договор, да. Вот только ты знаешь, что он готов заплатить Энзо за войну с твоей семьей?

— Твои актерские навыки стали лучше.

— Не веришь? Тогда подождем, когда ваши головы окажутся на плахе. Наши семьи ведь сотрудничали.

— Когда? В прошлом столетии?

— Что мешает возобновить тесную дружбу? — я коснулась его ладони и хитро усмехнулась. — Или в твоем вкусе женушка Скальфаро? Интересно, Вито знает о том, что происходит за его спиной?

— Вот именно. Интересно, Вито знает, что за его спиной, ты предлагаешь мне его предать? — я и сама была готова предать его. И избавить мир от присутствия в нем Вито Скальфаро.

— Я оставлю тебя, просто знай, что Энзо может пойти войной на Лукаса, — небрежно бросила я и поднялась из-за стола. — Спасибо, что угостил, — моя ладонь легла на его плечо, несильно сжала, и я направилась к выходу из бара.

В лобби отеля стянула с себя парик, поймала первую попавшуюся горничную и попросила передать парик и записку в его номер. Где-то внутри я понимала, что это наша последняя встреча. И оказалась права. Всего через несколько часов мне сообщили новость о смерти Вито Скальфаро и побеге его молодой жены. А еще через час со мной связался Адам Санчес и попросил два новых паспорта10.

***

Я вернулась в Нью-Йорк после того, как убедилась в том, что Адам Санчес покинул страну. Впервые чувствовала себя такой потерянной и не понимала, зачем прилетела. Энзо бы точно справился здесь без меня, а вот в Палермо ситуация усложнилась — Адам Санчес в бегах, клан Скальфаро на грани уничтожения, а оставшиеся семьи готовы вцепиться друг в друга, как голодные собаки в кость, за его территорию и деньги.

Гул аэропорта заглушал цокот шпилек по плитке, но почему-то не справлялся с мыслями. Наоборот в этой суматохе они кричали громче всего остального.

Я оглядела толпу, зная, что меня никто не встречал. Энзо был занят, а с Алессио мы не говорили уже несколько дней. Я понимала его, но… он знал, что я не вернулась бы к Адаму и уж тем более не стала бы спать с ним. Точно не ценой отношений, которые есть у меня сейчас. Они слишком дорого мне обошлись, чтобы бросать все ради нескольких минут наслаждения.

Обычно мы никогда так долго не находились в ссоре. Все казалось неправильным, когда телефон молчал, а сильные руки не прижимали к себе.

Я любила Алессио. И была уверена в том, что это именно любовь. Хотя было забавно думать о таком возвышенном чувстве, когда для нас буквально не существовало ничего святого. Но ради Алессио я была готова лишиться жизни.

Черт.

Хотелось быстрее добраться до квартиры и наконец поговорить. Теперь, когда мы оба остыли и соскучились, это не должно быть сложным.

Я покрепче перехватила ручку чемодана и направилась к выходу. Перелеты стали утомлять. Как и Нью-Йоркская погода.

Еще никогда я не скучала по дому так сильно, как сейчас. И плевать, что мой самолет из Палермо приземлился всего двадцать пять минут назад.

Мне не нравился грязный воздух, суматоха американцев и их мода на высотки. Даже если окна этих высоток выходили на залив или чертов парк. Это не заменит теплого солнца Италии, апероля в обед и сигарет прямо в кафе.

Я вздохнула и замерла, наткнувшись взглядом на знакомый черный автомобиль. А рядом… с сигаретой и букетом красных роз, облокотившись на машину, стоял Алессио.

Что он здесь забыл? Я ведь ясно просила Энзо молчать. Долбаный идиот. И почему именно он мой старший брат?

В груди разливалась злость одновременно с радостью. Я не была готова видеть Алессио прямо здесь и сейчас, но, черт возьми, радость все равно разливалась в груди, словно топленое молоко в кружке.

— Зачем ты