Грехи любви: в паутине соблазна - Кэтрин Болфинч

приехал? — я остановилась прямо напротив него, не давая и капли пространства шагнуть в сторону. Алессио удивленно поднял брови, рассматривая меня. Я нахмурилась и сложила бы руки на груди, если бы не сумка.

Конечно, он удивлен.

А кого бы не удивило такое приветствие?

Иногда я смотрела в зеркало и думала о том, какая же я невыносимая стерва.

— За тобой, — он ответил так, будто я задала самый тупой вопрос в мире.

— И ты подумал, что цветы все исправят? — мои любимые цветы.

— Вообще-то это еще не все, — усмехнулся Алессио, перехватывая чемодан у меня из рук, вручил мне букет и убрал сумку в багажник. Я следила почти за каждым его шагом вокруг машины, и он явно заметил это, но ничего не сказал. Алессио привык к моему невыносимому характеру. Я привыкла к его ревности. Порой мы заново узнавали друг друга, привыкали к новым интересам и смирялись с самыми отвратительными чертами характера друг друга.

Может быть, в этом и заключалась любовь? В принятии.

— Что еще? — я нетерпеливо переступила с ноги на ногу. Алессио усмехнулся, глядя на меня с высоты своего роста, и опустил руку на мою талию, придвинув к себе.

Сердцебиение привычно ускорилось, дыхание наоборот замедлилось.

Я соскучилась.

Так сильно, что сдавило ребра.

— Помнишь колье, которое тебе понравилось на выставке? — наклонившись, прошептал он. Я замотала головой и отпустила на шаг, но он легко притянул меня обратно.

— Нет…

— Теперь оно твое, — обворожительно улыбнулся Алессио, забрал букет из моих рук и кинул его в машину. Я опустила ладони на его грудь, вгляделась в карие глаза, будто видела впервые.

Мы столько лет вместе, а он все еще умел меня удивлять.

— Ты сошел с ума, — я едва сдерживала улыбку, рассматривая его мальчишеский вид. Однажды я влюбилась в его непосредственность и легкость, а потом полюбила окончательно, когда увидела искреннюю улыбку. Он казался мне придурком, который меняет девушек каждые выходные, но ему и тут удалось меня удивить.

Алессио вытащил из кармана брюк небольшую прямоугольную коробочку, открыл ее, показывая кулон в виде двух золотых птиц, сидящих на рубиновой чаше, с которой внизу свисает жемчужная капелька.

Я никогда не была излишне эмоциональной, но сейчас почему-то хотелось расплакаться. Мои глаза нашли глаза Алессио.

— Нита, прости меня, — вдруг посерьезнел он, коснувшись моей щеки пальцами. — Я правда повел себя как идиот.

Нита… так называл меня только он. Я улыбнулась, сократив расстояние между нами.

— Энзо все-таки врезал тебе? — уточнила я, обхватывая его широкую шею. Алессио усмехнулся и отрицательно качнул головой.

— В этот раз я сам понял, хотя он был близок к этому.

Мне было нечего ответить и я, привстав на носочки, поцеловала его. Так, как хотела все дни, что мне пришлось провести без него. Так, как еще никого в жизни не целовала. Я знала, что меня без него не станет. Мы уже давно действовали, словно один механизм.

— Черт, Нита, однажды ты меня убьешь, — прошептал Алессио, оторвавшись от моих губ. Я прикрыла глаза, вдыхая древесный аромат. Пусть Алессио и вырос на солнечных пляжах Сицилии, от него всегда веяло холодом хвойного леса.

— Я соскучилась, — призналась я, скользнув ладонями по его крепким плечам. Алессио сжал мою талию, на несколько секунд смял губы в нетерпеливом поцелуе и, отстранившись, открыл для меня дверь машины.

Алессио сел за руль и, как это обычно бывало, взял меня за руку.

Теперь Нью-Йорк чуточку лучше.

— Как дела дома? — спросил парень, выезжая на шоссе. Я хмыкнула и пересказала ему события последних пяти дней — с моего приезда до помощи с побегом. Я рисковала своей жизнью ради других. И Алессио от этой части рассказа восторга не испытывал.

Я вовремя уехала. Да и никто в здравом уме не стал бы нападать на наследницу дома Моретти. Все знали, что Энзо зальет кровью маленькие улочки Палермо, если со мной или Алессио что-то случится.

— А как дела тут? — перевела тему я, когда разговор зашел об Адаме. Алессио усмехнулся, понимая, для чего я задала этот вопрос.

— О, звездочка моя, тебе точно понравятся изменения, которые произошли за время твоего отсутствия.

Я непонимающе уставилась на него, ожидая продолжения, но Алессио молчал, смотря на дорогу.

— Не обижайся, но интриган из тебя так себе, — выпалила я, не сдержавшись. Он усмехнулся.

— Увидишь все своими глазами, — загадочно отозвался он и до самого дома больше не проронил ни слова, хотя знал, что больше всего в жизни я ненавидела недосказанность.

Впрочем, уже скоро я действительно увидела все своими глазами. И охренела.

Алессио пропустил меня в квартиру первой, из гостиной доносился смех и оживленный разговор. Энзо явно был не один.

Я глянула на жениха, он с видом «так и должно быть» пожал плечами и махнул рукой в сторону комнаты.

Чутье подсказывало мне, что я захочу убить собственного брата.

Оно не обмануло.

Энзо расположился на диване, закинув ноги на стеклянный журнальный столик. Под его боком сидела девушка, подозреваю, что в его рубашке. Я легко узнала в гостье Эмили Лисовски. Они переговаривались о чем-то, даже не замечая наблюдателей. И вряд ли сюда подойдет описание «это не то, что я подумала».

Он сделал именно то, чего я просила не делать. Не обострять отношения с русскими. Не сейчас, когда воры добрались до Нью-Йоркских семей. У пяти из них уже были вскрыты сейфы и хранилища. Нам становилось опасно оставаться здесь. И в Палермо ситуация была ничуть не лучше. И меня бесило то, что Энзо этого не понимал.

Иногда мне казалось, что глава семьи это я. А он просто живет в свое удовольствие.

Разумеется, это не так, но…

— Энзо, — без капли тепла в голосе проговорила я, разрушая идиллию.

Эмили испуганно отскочила от Энзо, словно отличница сложив руки на коленях. Энзо лениво поднялся, не удосужившись застегнуть пуговицу на джинсах.

А мне захотелось спросить у вселенной, почему именно мой брат такой невыносимый придурок.

Глава 14. Эмили

Я вылетела из машины Энзо, будто она собиралась взорваться, приложила ладони к горящим щекам, пытаясь вернуть лицу обычную бледность. Вряд ли бы от Мадлен укрылось мое смущение.

Но это не помогло — какого-то черта руки были теплые.

Я на секунду замедлилась, неспешно