Средневековая история - Галина Дмитриевна Гончарова

Местные сочли его очаровательным. Да и менестреля тоже.

Положа руку на сердце, основания у них были. Менестрель, со звучным именем Варфоломей, был очаровательным юношей лет двадцати – двадцати двух, с кудрявыми локонами русых волос, смазливым личиком и такими громадными голубыми глазами, что Лиля (совершено не романтично) заподозрила у него базедову болезнь. Берет с пером цапли ему был очень к лицу, и голубой дорожный костюм, и даже побрякушки, нашитые то там, то здесь.

Не к лицу ему была только музыка.

Вот в роли жиголо или комнатной собачки он был бы незаменим. А как певец…

Лиля на миг задумалась, имел бы он успех в двадцать первом веке?

Наверное, да. Слабенький голос есть, слух тоже, мордашка смазливая, а репертуар и там не лучше.

Варфоломей попросился ехать вместе с кортежем и развлекать благородных господ, и выполнял свое обещание. Вот уже полтора часа выполнял.

Сначала рассказал историю о принцессе, которая была заперта в высокой башне и храбром рыцаре, который поехал ее вызволять. Потом спел несколько баллад… терпение женщины откровенно заканчивалось. Убила бы!

– Джес, может, прогуляемся? – тихо спросила она мужа.

– Вам не хочется послушать менестреля, госпожа графиня?

Лиля передернулась.

– Мне его убить охота, а не слушать эту нудятину.

По закону подлости, именно в этот момент менестрель замолчал, воцарилось то самое мгновение перед аплодисментами, и в гробовой тишине слова графини прозвучали особенно отчетливо.

Аплодисментов Варфоломей так и не дождался.

Все ахнули.

– Лилиан! – Присцилла спокойно обращалась к ее сиятельству по имени. – Разве можно так?

Эрмина фыркнула.

– Благородному человеку, разумеется, нельзя.

Джес понял намек и побагровел. Лиля поняла, что уйти по-тихому не получится, и приняла вызов.

– Простите, Присцилла. Я просто не могу это больше слушать.

Графиню Ройвель она просто проигнорировала, словно и не к ней относилась шпилька. Поди, огрызнись! Признай, что не чувствуешь себя благородной!

– Возможно, прекрасной госпоже по вкусу что-то другое? – менестрель обязан быть хорошим психологом, или долго в профессии не продержится. Побьют. Ногами. – Я готов исполнить для вас любую балладу, любой мадригал!

Лиля передернулась.

– Боюсь, вы никогда не споете то, что мне понравится. Ваши песни не в моем вкусе, любезнейший. И вы в этом не виноваты, просто – так получилось.

– А что во вкусе прекрасной госпожи?

– Правда, – поддержала Эрмина. – Осуждать легко, а вот превзойти певца – сложно.

Лиля хмыкнула. Сколько раз она слышала эту песню, сколько раз читала эти слова. Развелось тут критиков, нет бы самим…

– Я личность творческая, беззащитная, меня всякий обидеть может?

– Простите? – опешила графиня Ройвель.

– Критикуешь? Сделай лучше. Вы ведь это имели в виду, Эрмина? Но разве обязательно быть поваром, чтобы не любить тухлятину? Или чтобы распознать в пирожках гнилую капусту? Тут можно и вовсе готовить не уметь.

Менестрель искренне обиделся.

Лиля подняла руку, успокаивая его. Ладно уж, не виноват парень, что у нее такое разочарование. И что до Высоцкого ему как до Китая пешком. И даже не до Высоцкого – просто, до какой-нибудь группы «Веселые телки из Ухрюпинска».

Надо быть снисходительнее к людям, как умеют, так и поют. Будет и в этом мире когда-нибудь симфонический оркестр, надо только не прибить его предка.

– Поймите, вы не виноваты, что мне хочется послушать что-то другое. Я не умею петь, но это не мешает мне любить одну музыку, не любить другую… что в этом удивительного? Может быть, вы расскажете какую-нибудь историю не про любовь? Что-то с приключениями? Есть у вас такое в репертуаре?

Обидчивый менестрель – существо редкое, потому как кушать хочется, мужчина подумал пару минут, а потом кивнул.

– Как не быть, прекрасная госпожа. Сказание о рыцаре Алистаре и злокозненной шильде, желаете послушать?

Закивали все. Острый момент был исчерпан, и люди приготовились слушать.

Это действительно была сказка.

О том, как шильда заколдовала принцессу, а потом пыталась строить козни рыцарю, которые поехал ее спасать. Полный набор средневековых штампов.

Золотые волосы, голубые глаза, мужественный рыцарь, нежная принцесса, обязательно – черная шильда, обязательно брюнетка выразительных форм и характеристик…

Лиля мужественно давила зевоту, а потом наградила парня золотой монетой.

Все всё поняли правильно, это вроде извинения, и расслабились. А Джерисон потихоньку утащил жену от костра, погулять…

– Никогда не слышал, чтобы ты пела.

– А я и не пою, – пожала плечами Лиля. Они с супругом решили дать небольшой круг рядом со стоянкой. Лиля уже повинилась, что чувствует себя не слишком хорошо, вот и сорвалась. Джес принял объяснение и успокоился.

Дело житейское.

– Тебе не нравится?

Джес искренне удивился. В это время музыкальное образование было обязательным для благородных, и даже в купеческих семьях девочки обязательно пели, но…?

– У меня нет голоса, – честно призналась женщина. – И мелодию я безбожно перевираю.

Это была чистая правда.

Выражение «медведь по ушам потоптался» не отражало всей глубины и трагичности картины.

Медведь у Али потоптался, полежал, почесался и перезимовал. А потом нагадил напоследок и пошел по своим делам.

Аля оказалась единственной, кого в детском саду выставили из хора. С просьбой родителям – не издеваться так над ребенком, и пуще того – над учителем.

Родители пожали плечами и решили, что надо меньше работать языком, раз так, и больше руками. Не всем же быть Шаляпиными, кто-то и Страдивари родился. И принялись таскать ребенка по другим кружкам, взамен музыкальной школы.

– Вообще никак?

– До ужаса, – вздохнула Лиля. – Сказки рассказывать – еще куда ни шло.

– Может, расскажешь что-нибудь?

Лиля подумала пару минут.

– Надо возвращаться к костру…

Не хотелось. Но Джерисон смотрел серьезно. Видимо, это действительно надо.

Из чего складывается репутация человека? Да из вот таких мелочей. Слово там, поступок здесь… Джес лучше знает, как надо вести себя в обществе, и сейчас он ведет.

– Давай вернемся. Да и Миранде без нас грустно…

Лиля вздохнула.

Достала из сумочки пудреницу, попудрила нос…

Пудра, да…

Здесь были приняты свинцовые белила, но они были дороги. Крестьянки пудрились смесью пшеничной и бобовой муки. Все это осыпалось, оставляло разводы на одежде, и выглядело, прямо скажем, не слишком красиво. А уж про вред для организма вообще лучше промолчать.

Красота требует жертв?

Намажьтесь свинцовыми белилами и добавьте к ним помаду из киновари, и первая жертва тут же определится.

Лиля задумалась над этим вопросом еще в Иртоне. Ну и…

Тальк.

Основой пудры в двадцать первом веке, как и за век до того, являлся тальк,