После дождя - Рене Карлино

нашла своего Джейка, лежащего с открытыми глазами, но ничего не понимающего. Он был жив несколько секунд, но не дышал. Мне было трудно прикоснуться к нему, но я это сделала. Сидя на полу бара, я прокручивала в голове последние секунды жизни Джейка, держа голову Рассела у себя на коленях.

— Зачем? — единственное, что я спросила Джейка, зная, что никогда не получу ответа. Последнее, что слышала в ту ночь, было бульканье в его горле и последние удары его сердца, последний человеческий звук, который издал Джейк, прежде чем его душа угасла, а жизнь покинула его глаза.

Я вернулась к реальности и увидела, что у Нейта печальный вид, и он с опаской наблюдал за мной. Рассел тоже смотрел на меня, пока я рыдала. На мгновение, несмотря на кровь, хлынувшую у него из носа, Рассел выглядел сочувствующим. Он взглянул на Нейта и сказал:

— Ты должен увести ее отсюда, — а затем посмотрел на меня. — Иди, милая, я в порядке.

Я знаю, что, должно быть, выглядела жалко. Как Бог мог быть таким жестоким, чтобы позволить нашим воспоминаниям продолжать жить, как картинкам на киноэкране, которые проигрывались снова и снова, пока мы смотрели на них с ужасом?

Я продолжала тихо плакать, когда Нейт поднял меня с земли. Он вынес меня под проливной дождь к ярко-красно-белому грузовику. Он сел на пассажирское сиденье и посадил меня к себе на колени. Едва слышным голосом он сказал:

— Я здесь, — и нежно поцеловал меня в лоб. Через некоторое время он оттащил меня со своих колен и пересел на водительское сиденье. Когда мы тронулись, я опустила стекло, прислонилась головой и позволила холодному дождю хлестать мое лицо. По радио звучала грустная песня, а я дрожала и тихо всхлипывала.

Глава 16

Любовь — это страх

Натаниэль

Рука пульсировала от боли — я понял, что сломал её, ударив того парня, но тогда все мои мысли были только об Аве. Когда я нашёл Авелину, её глаза были полны слёз, а лицо побелело. Пока она рыдала, опускаясь на землю, я видел, что и тот тип был в шоке. Я понимал, кого она разглядела в образе истекающего кровью мужчины на полу. Понимал, что она чувствовала. Это горькое осознание, что уже слишком поздно и ничего не исправить.

— Ну же, — уговаривал я, но она меня не слышала. А выглядела отстраненной и погруженной в свои мысли.

В грузовике она опустила стекло и позволила дождю омыть себя. На полпути домой дождь прекратился, но вдалеке сверкнула молния, и воздух потеплел, когда мы подъехали к ранчо. Я притормозил в конце длинной грунтовой подъездной дорожки.

Ее глаза были закрыты, а волосы развевались на ветру. Я оттащил ее от дверцы, поднял стекло и положил поперек сиденья. Она спала. Я втянул воздух сквозь зубы, когда неловко согнул руку, почувствовав напряжение от перелома в суставе указательного пальца. Ава пошевелилась.

— Что такое? — спросила она.

— Ничего, не волнуйся.

Она села и подвинулась ко мне, взяв мою руку в свои. Затем поцеловала ее.

— Мне жаль.

— Это не твоя вина.

— Разве? — ее голос звучал напряженно.

Я обхватил ладонями ее лицо, поворачивая к себе.

— Послушай меня. Это была не твоя вина, так же, как и Джейк не был твоей виной.

Она отодвинулась и выглянула в пассажирское окно. Я завел грузовик и поехал по подъездной дорожке. Была середина ночи, но Редман не спал, сидел в кресле-качалке на крыльце и курил трубку. Я заглушил двигатель, вышел и быстро подошел к пассажирскому сиденью. Помогая выйти Аве, я поднял глаза и увидел, что Би стояла в дверном проеме и ждала.

— Приведи ее сюда, Натаниэль.

Би вышла из дверного проема и взяла Аву за руку.

— Иди сюда, милая. Давай искупаем тебя.

— Ты останешься здесь, сынок, — потребовал Редман, указывая на другое кресло-качалку. Его глаза в темноте казались пустыми, а голос хриплым. — Я ценю, что ты вернул ее.

— Не ожидал, что вы с Би будете здесь; я думал, вы останетесь еще на одну ночь?

— Би хотела вернуться, а я хотел с тобой поговорить.

— Хорошо, конечно.

— Я знаю, что ты сделал. За считанные дни в твоей жизни произошли большие перемены. Я полагаю, из-за Авелины?

— Все продолжают говорить мне, каковы мои мотивы. Я хочу узнать ее получше, вот и все. Но не могу сделать это, находясь в Лос-Анджелесе.

— Но правда заключается в том, что ты бросаешь работу, чтобы позаботиться о девушке.

— Да, так и есть.

— Возможно, она никогда не оправится от того, что пережила. — Он выпустил струю дыма прямо в свет фонаря, распугав рой крошечных мотыльков.

— Я должен попытаться.

Он повернулся ко мне, и хотя не мог видеть его лица в тени, я знал, что он видел мое лицо, обращенное к свету.

— Что же, полагаю, ей нужно понять, что есть столько же способов любить, сколько способов умереть.

Я кивнул — слова Редмана были мне ясны. Аве не требовалось вычеркивать Джейка из сердца или забывать его, чтобы начать жить заново. Так же, как и одна моя ошибка — какой бы тяжелой ни была её цена — не могла стать приговором всей моей карьере.

Я встал и прошел мимо Редмана к входной двери. Ава сидела на диване в синем махровом халате, вероятно, одном из принадлежавших Би. Она не заметила, что я стоял и смотрел, как Би расчесывала её длинные волосы. На несколько мгновений я погрузился в раздумья, задаваясь вопросом, не пытался ли я спасти ее и почему.

— Би, можно я останусь здесь на ночь? — они обе обернулись одновременно. Ава слабо улыбнулась.

— Конечно, дорогой, комната полностью в твоем распоряжении.

— Спасибо.

В ванной, когда искал в шкафчике аспирин, я почувствовал чье-то присутствие позади себя. Я обернулся и увидел Аву, стоящую в дверном проеме.

— Привет.

— Привет. Могу я взглянуть на твою руку? — она подошла ко мне.

Я протянул ей руку и наблюдал, как она ее осматривала.

— Я знаю, что ты доктор, но, думаю, мне следует наложить шину на этот палец. Он сильно распух, и, похоже, у тебя перелом или ушиб сустава.

— Откуда ты все это знаешь? — я улыбнулся, и она ответила мне безмятежным взглядом.

— С Джейком такое часто случалось. Веревка, обмотанная вокруг рога, была такой тугой, что он иногда запутывался в ней пальцами во время соревнований.

Я перевел взгляд с наших рук на ее глаза, пока она осматривала ушибленную костяшку.

— Хорошо, наложи шину. Я