Капкан паучьей лилии - Лили Крайн

— Вафля, — позвал он и похлопал рядом с собой по матрасу. — Вафелька, иди сюда, девочка.

Спаниель повозилась возле кровати, тихонько взвизгнула и запрыгнула наверх. Не открывая глаз, Сонни наощупь притянул её ближе и погладил по мягкой шерсти.

— Всё будет хорошо, — скорее себе, чем ей, сказал он вслух и попытался расслабиться.

Сон окутал Сонни внезапно, он даже не успел больше ни о чём задуматься. Тепло собаки, её размеренное дыхание сморили его окончательно. Наконец безумие этого дня закончилось.

Серия 26

Сонни сидел на полу в гостиной Рэд перед столом, вникая в сценарий, который нужно было отыграть завтра. Уже который день он заявлялся к ней домой после работы, не желая сразу ехать к Мэту и возвращаясь домой только за полночь, когда тот уже спал. Ему нужно было остыть после того неприятного разговора. За это время Сонни всячески присматривался к подруге: было ли хоть что-то в словах Мэта правдивым? Но он так ничего и не заметил. Рэд вела себя как обычно: тесно общалась, перешучиваясь, с Патриком, спорила о чём-то в режиссёрском трейлере с Юханссоном, перебрасывалась незначительными фразами с другими людьми на площадке, а в дороге включала любимую музыку. И смотрела она точно так же, как и всегда, на всех одинаково.

Окончательно убедившись в несправедливости Мэта по отношению к ней, Сонни успокоился. Но только насчёт самой Рэд. В отношении Мэтью у него появилось новое чувство, ставшее едва ли не постоянным, а именно — раздражительность. Пока тот сам не поймёт, что наговорил глупостей и не извинится, Сонни не собирался идти на перемирие. Он вернулся к тексту, размышляя над сценой, что предстояла им с Хейли. Отношения Освальда и главной героини отчего-то напоминали ему движение ледокола по Арктике, который идёт напролом, чтобы в итоге остановиться и примёрзнуть ко льдам. Это сравнение навело его на новую мысль.

— Рэд, что самое важное в отношениях?

— Кому-то важны страсть и секс, кому-то нужны эмоциональные бури, иной раз — возможность опереться на другого человека в трудную минуту, а некоторым и вовсе подавай банальную возможность быть с кем-то рядом, зависит лично от каждого.

Она сидела на диване напротив, подогнув под себя ноги, и читала книгу, которую, как призналась, купила на днях. Прочесть обложку Сонни не удалось — название было на иностранном языке. Рэд выглядела сосредоточенной, но это его не остановило.

— А для тебя?

— Мне в отношениях важнее покой.

— Покой? — Сонни нахмурился: правильно ли он её понял?

— Да, — подтвердила Рэд. — Спокойствие. Учитывая мой образ жизни, спокойная атмосфера в отношениях для меня является приоритетом.

— Ты не сказала про любовь.

— Любовь — это важно, — и, не отрываясь от чтения, добавила с расстановкой, растягивая «н»: — но не первостепенно. Как подсказывает мне опыт, в отношениях есть вещи гораздо важнее любви. Например, кто искренне любит, а кто лишь влюблён.

— Есть разница?

Рэд хмыкнула, не отрываясь от книги:

— Иногда меня поражает твоя наивность. — Затем она вздохнула, заложила палец между строк и опустила книгу на колени, обращая к нему взор. — Твоё мнение, что любовь едина во всех проявлениях, разделяют лишь мечтатели, глупцы и те, кто никогда не любил по-настоящему. Как думаешь, к какому типу относишься ты?

Её слова задели Сонни, но только в некоторой степени: недостаточно для злости, но вполне для обиды. Он нахмурился, решая, что ответить. Выбор сделали за него.

— Ты — мечтатель, принцесса. Правда, насчёт третьего варианта я не возьмусь судить.

Не намереваясь больше ничего объяснять, Рэд снова уткнулась в книгу. Сонни нравилось, когда она была такой серьёзной, непривычной, говорила умные вещи умными словами. Редкие моменты откровения с примесью жизненного опыта и, как ни странно для её возраста, мудрости. Эти мгновения отчаянно хотелось продлить.

— Так в чём же разница?

— Когда-нибудь ты сам поймёшь. — Рэд перелистнула страницу.

— Говоришь со мной, как с ребёнком, — вздохнул Сонни, но она не отреагировала. — На сколько ты меня старше?

— Тебе паспорт показать? — С усмешкой Рэд взглянула на него поверх обложки. От этого хитрого взгляда у него мурашки пробежали по спине. Тут должен быть подвох. Знать бы какой?

— Я поверю тебе на слово.

Рэд не переставала на него смотреть, словно раздумывая, оценивая что-то. Затем она тихо фыркнула, вернувшись к прерванному занятию. Сонни решил, что снова останется без ответа.

— На шесть лет.

— Что?

— Я не стану повторять.

Ему и не надо было. Сонни прекрасно расслышал с первого раза, просто не поверил, хоть и обещал. Да ладно? Серьёзно? К счастью, хватило ума не произнести это вслух. Не такая уж и большая разница, но его удивило совсем другое: внешне ей даже с натяжкой нельзя было дать больше двадцати пяти. А Рэд уже за тридцать и, если она не солгала, до сорока практически рукой подать.

— Хорошо сохранилась.

— У меня хорошие гены.

Сонни снова сконцентрировался на сценарии, но у него не получалось представить те чувства, с которыми следует сыграть этот фрагмент. Чего-то не хватало и, хоть правильная мысль кружилась где-то рядом, он не мог уловить нужный настрой. Сонни сдался.

— Ты мне не поможешь?

— Конечно, — откликнулась она с готовностью в голосе, но даже бровью не повела. — Чем именно?

— Сыграем? — Сонни взмахнул зажатыми в руке листами.

— Ты же помнишь, я не актриса. Вряд ли получится что-то толковое.

— Мне главное представить антураж, понимаешь? Атмосферу. Дальше я сам.

Сонни поднялся с пола, подошёл к дивану, садясь рядом с ней. Рэд отложила книгу на столик, и он протянул ей сценарий.

— Не надо, я помню его наизусть.

Он усмехнулся и отправил сценарий к прочим бумагам на столе.

— Начнём?

Добрых полтора часа Сонни пытался докопаться до правды, пробовал все известные приёмы, сменил несколько десятков оттенков эмоций — всё не то. Как ни странно, но устала от этих игр именно Рэд. Она остановила его прямо посреди реплики, уже резавшей слух после многочисленных повторов, и осторожно поинтересовалась:

— Тебе что-то мешает прочувствовать этот момент. Что именно? Ты чем-то расстроен или переживаешь? — Сонни отрицательно покачал головой. — Не надо вот этого. Будь всё нормально, ты бы тут не рассиживался. Рассказывай.

И ему пришлось рассказать, даже про те идиотские предположения Мэта. Рэд выслушала его, не перебивая, а затем, совершенно неожиданно, отвесила подзатыльник.

— Тут идиот не он, а ты. — Что это значит? Мэт был прав? Она… Она в него… — Естественно, Мэт надумал всякого, он же