Предавшие крылья - Елена Яр

включили в основной состав финала, я удивилась: была уверена, что проведу эту игру на скамейке запасных. Все же парни имели куда больше опыта. Но команда решила так: я не выхожу на игры с младшими курсами, ставку делают на меня именно в финале. Это было ответственно и страшно.

За неделю до серии игр мы почти забросили все остальное – даже на учебу ходили через раз. Преподаватели для проформы ругались, но как-то без искры, для соблюдения некоторой иллюзии правил.

Я приходила в комнату, смывала с себя грязь и падала без сил. На засыпание уходило от силы секунд пять. Но это было только на благо: голова хорошо очистилась от тревожных мыслей и дум. На девчачьи глупости просто не оставалось сил.

И кто ж мог предположить, что именно в момент моего полного успокоения грянет гром.

День накануне игры был свободен от тренировок. Как сказали парни, это традиция – очистить голову и дать покой мышцам. С утра я написала письмо учителю и отправила его с Гаром. Он хоть и ворчал, что был рожден свободным хищником, а не почтовым голубем, сам с удовольствием отправился проведать родные края.

Я долго валялась в ванной после обеда и выбралась из нее совершенно распаренной и благостной. Посушила волосы тремя полотенцами, нарядилась в объемные домашние штаны с рубахой и обдумывала даже саботировать ужин, чтобы вообще никуда не выходить. Мари прислала мне пирожки, так что от голода умереть мне явно не грозило. С тех пор, как ее перевели в женский корпус, мы почти не виделись, но благодарственные передачки от нее время от времени появлялись на моем столе.

День был теплый, и из распахнутого окна внутрь лился мягкий солнечный свет вперемешку с ароматным весенним ветерком.

Когда раздался стук в дверь, я удивилась, но совершенно не встревожилась. Мельком глянув в зеркало, я убедилась, что с моим мужским обликом все в порядке, и приоткрыла дверь.

За ней обнаружился Алекс Шеффилд. Я улыбнулась, но он не стал отвечать тем же.

– Можно зайти? Надо поговорить, – сказал он, еще глубже запихивая руки в карманы.

– Пожалуйста. – Я пропустила его внутрь. – Что случилось?

– Мне нужно знать, где находится Эффимия Берроуз.

Сердце от неожиданности провалилось прямо в пятки, а по всему телу пробежала морозящая волна.

– Вот прямо сейчас? – я зачерпнула сарказма побольше, только он помогал мне оставаться на плаву и не поддаваться всеобъемлющей панике. – Тебе завтра срочно жениться на Лали?

А сама замерла в тревожном ожидании. А вдруг и правда завтра ему жениться?

– Нет, – скривился Алекс. – Не завтра. Мне нужно знать, где она. И мне нужно знать, что ты меня не обманываешь.

– Я же поклялся на стеле!

– И что? Ты учился у темного отшельника, кто знает, может, он рассказал тебе, как обманывать магические клятвы.

Прямой зарок нарушить никто не мог, и никакой темный отшельник не в силах придумать способ снять ответственность. Но доля истины в его словах была – как говорил мне Гром, клятву надо умело формулировать, чтобы вертеть ею по собственному желанию. Правда, мне это было пока недоступно – не было опыта в подобных делах.

– Я тебя не обману. Я знаю, где она, и сообщу, когда придет время.

– Время пришло.

– Алекс…

– Нет. Я не намерен дальше ждать. Я обещаю, на поиски сразу не кинусь и вообще с территории академии не уеду, но мне нужно знать, что все это не вранье.

– Это не вранье. – Паника уже мешала мыслить, а выход из ситуации все никак не находился. Так же, как и слова, чтобы убедить подождать этого твердолобого парня.

– Это просто слова, – продолжал гнуть свою линию Шеффилд. – Я решил, Харпер, все будет озвучено сегодня. Потому что я могу еще все отмотать назад и вернуться к Доминику. А ты ищи себе более сговорчивого компаньона!

– Ты не можешь! Только все утряслось…

– А ты проверь меня! – В его глаза было столько решимости, что я сразу же убедилась в крепости его слов. Как же это было плохо, как неудачно!

Мне нужна была отсрочка, я морально не готова была принимать какие-то решения и тем более строить настолько быстрые планы. Я сжимала и разжимала кулаки и прикусывала губу почти до крови. Что же делать?

– Давай завтра, Алекс? После игры, а? Ну зачем тебе лишние потрясения перед таким важным событием?

– Сегодня! – он повысил голос, сдвинув брови.

– Ты дурак? Не слышишь, что я говорю? – меня тоже захлестнули эмоции, и я начала кричать. – Ты же толком играть не сможешь, если я скажу!

– Теперь точно никаких промедлений, – решительно отрезал Алекс. – Я. Должен. Знать! Места себе не нахожу. Где она? Что с ней? Что это за тайна такая?

– Блин, да зачем тебе прямо сейчас?

– Я никуда не уйду, пока не скажешь.

Злость на упрямство парня оттеснила назад все другие чувства. Я заходила по комнате, перестав беспокоиться, как это выглядит со стороны. Ну что за упрямый баран? Бесит! Стоит тут, как каменная статуя, словно и правда намерен никуда не уходить. Ну и сам виноват, значит! Упертый придурок!

Конечно, я такого не планировала, но сейчас, когда негодование и ярость залили глаза, мне хотелось лишь одного: чтобы он пожалел, что приперся сюда и захотел знать. Я резко шагнула к нему и кинула прямо в лицо:

– Гребанный Шеффилд! Я знаю, что пожалею об этом. И ты пожалеешь! Но раз тебе именно сегодня надо узнать – пусть так и будет!

Он продолжал с напряжением смотреть на меня.

– Руку дай! – Я протянула к нему кисть.

– Зачем?

– Руку дай, говорю! – я рычала не хуже дикого шеду.

Я шагнула еще ближе, схватила его ладонь и засунула себе под рубаху. Благо, широкий подол позволял подобные манипуляции. Внизу ничего не было – после ванной я не надела вниз даже майки. Но, ослепленная эмоциями, я не думала о скромности или о стыде. Только о доходчивости собственных аргументов.

Сдвинувшись еще ближе, я приложила мужскую ладонь к своей обнаженной груди.

– Это я Эффимия Берроуз!

Его зрачки расширились, почти затопив радужку, а на лице возникло выражение ужаса. Я внимательно смотрела за его реакцией, начисто игнорируя свою – потом подумаю, почему кожу будто опалило этим